Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 84 – Екатерина Боброва

Над алтарем – пожелтевший свиток с крупным иероглифом «почтение». По бокам – выцветшие красные ленты. За чашами – таблички с именами: муж няни, родители и… моя мама. В ее память я зажгла палочку, поставив куриться.

— Вот и хорошо, – сказала няня, глядя на мои поклоны. – Пусть у нас новый дом, но предки с нами и нас защитят.

А потом, уставшие до предела, мы сидели за столиком и пили чай.

Уютно вился дымок над жаровней. И мне было так хорошо и спокойно – глаза слипались, но няня рассказывала про отца, и я не хотела прерывать ее откровенность.

— Я давно в этой семье. Меня кормилицей к твоему дяде взяли. Так что оба на моих глазах выросли. Старший господин души в сыновьях не чаял. Баловал. Господин Чэнь Цзянь гордым рос. Умным. Лучшим учеником академии был. Блестящее будущее ему пророчили. Но пришло время – и влюбился он в младшую дочь одного из чиновников. Старший господин был против брака – не по статусу семья невесты оказалась. Он даже сослал сына на время, чтоб остыл и забыл девушку, но твоему отцу она, видно, уж очень по сердцу пришлась. Переупрямил Чэнь Цзянь старшего господина, и тот отправил сватов. Да только опоздали они – девушку во дворец отправили наложницей императора. А там… Ходили слухи, чем-то разгневала она императора и сослали ее в Холодный дворец. Там и умерла, бедняжка.

— Холодный дворец? – переспросила я, а воображение уже рисовало мраморные стены, давно выцветшие гобелены, осыпающуюся штукатурку, сквозняки и топоток крыс по полу.

— Ох, милая, не позавидуешь тем, кто туда попал. Мучительная смерть… Господин Чэнь Цзянь, как узнал про ее кончину, изменился, другим стал. Отчаянным. В орден вступил. Говорили, герой, а мне думается – смерти искал, потому как отомстить императору за ее гибель не мог.

— А потом придумал, как… – проговорила задумчиво. Значит, все-таки личная месть. Орден так… предлог. И жечь я должна была именно императорский дворец. Личные покои. Приманка, значит, там была спрятана…

Тряхнула головой, прогоняя липкую мысль: я убийца. Передернула плечами.

Ладно, чего уж сейчас переживать. Не случилось и не случилось. У меня новая жизнь. Куры, опять же. Огород. Дел столько – на пару жизней хватит. А император… слишком далеко, чтоб о нем переживать.

Деревня. Маленький мир, замкнутый в себе, изредка разбавляемый новостями из внешнего мира. Каждый гость – событие. Каждая новость впитывается с жадностью и обсуждается долго. Наш приезд, например.

Здесь жили просто: трудились от рассвета до заката. Скотина, поле, река. Стаканчик вина вечером. Ворчливая жена. Сбереженные с трудом медяки. Дети. И постоянным спутником тяжелый, изматывающий труд. Без выходных, с парой праздников в году.

Нас приняли, но настороженно. Приняли благодаря няне, которая легко нашла общий язык с соседями. Без нее меня рано или поздно обвинили бы в колдовстве, со всеми вытекающими… Я не вписывалась в деревенский быт. Не знала простейшего: как испечь лепешки, у меня даже рис порой подгорал. Говорила правильно, не на диалекте. Не плевала на землю. Не ходила босиком. Часто мылась. Умела петь и знала «господские» песни.

Няня рассказывала обо мне соседкам, что я с детства служила при госпоже. Отсюда и замашки. А потом госпожа с семьей переехала в столицу, а меня с собой не взяли.