Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 82 – Екатерина Боброва

— Чир? – весело осведомился дракоша, гордо восседая среди углей, словно те были пуховой подстилкой.

— Ах ты мой хорошенький, – ласково заворковал дух, наклоняясь над ним, – ах ты мой маленький.

Дракон действительно был маленьким – с ладонь размером и каким-то тусклым. Золотая чешуя посерела, словно пеплом посыпанная. В глазах еле светился алый огонек. Хвост был заботливо подвернут под лапки.

Я запомнилась себе, гм, более величественной дамой.

— Загоняли тебя злые дяди, да? Издевались?

Дракончик грустно кивнул. Поежился, подгребая под себя угли. Сиротинушка прям. У меня аж глаза защипало от жалости.

— Он болеет? – спросила дрогнувшим голосом.

— Он почти все тебе отдал, чтобы ты не умерла, – пояснил Цзинь Ло, разглядывая дракона. – Твоя душа слишком долго и далеко без тела была. Теперь ему восстанавливаться надо. Ты его выпускай иногда. Угли хорошо, но огонь лучше.

Понятно. Будет у меня в печке обитать. Бедняга.

Я протянула руку, осторожно коснулась драконьего носа. Тот был терпимо горячим.

В ответ меня боднули башкой, мол, гладь. И я коснулась пальцами гребня, пробежалась вдоль него. Дракончик зафырчал, прикрывая глаза. Улегся, распластавшись на углях.

— Потрясающе, – протянул братец Ло, разглядывая меня и дракона с каким-то нехорошим интересом. – Я слышал о клане, который связан с драконами… Но даже если они твоя родня, лучше туда лучше не соваться – сожрут.

Я подумала о родственниках… Где-то там, в теории, была родня моего настоящего отца. Но, во-первых, они вряд ли обрадуются дочери заговорщика, а во-вторых, если не постеснялись выгнать мать зимой с ребенком, то с какой радости примут сейчас?

Спасибо, я лучше в деревне посижу. Кур погоняю. Рыбачить научусь.

— Ты прав. Я не собираюсь ни к кому напрашиваться, да и мне год запрещено в городе появляться.

— Вот и правильно, сестренка, – кивнул дух, умильно улыбаясь дракончику.

Утром куры так и не объявились, но рис был склеван, рыбьи головы превратились горстку костей, а в корзине лежало в одиночестве яйцо-приманка.

— Дармоедки! – разозлилась я. – Не будете отрабатывать еду – на корм пущу. Себе.

Ответом мне была звенящая тишина. Ладно. Разберемся. И не таких работать учили.

Дух удалился, обещав, навещать и держать в курсе новостей. Делать было нечего, и я занялась простейшим: растопила плиту, приготовила завтрак. Пока справилась, солнце уже стояло высоко, так что вместо завтрака у меня вышел обед. Ужасно неудобно без технологий. Главное – все так медленно выходит, с ума сойти можно.

После обеда заглянула в огород. Что сказать… Меньше шести соток… Заросло так. Страшно подступиться. Но надо. Нельзя тратить деньги на то, что можно вырастить самим. Теперь каждую монету беречь придется.

Оставила еды курам-партизанкам. На кухне разобрала хлам. Плечо все еще давало о себе знать, так что трудовых подвигов не получилось, но дом постепенно обживался. Я даже добралась до огорода и обнаружила там под кустом целых два яйца.

Няня появилась к вечеру третьего дня. Приплыла на тяжело груженной лодке. Лодочник с двумя сыновьями принялись споро выносить вещи, складывая часть у кухни, часть относя в дом.

— Внученька моя, – со слезами на глазах причитала няня, обнимая меня.

— Доченька, – шепотом поправила я. – Теперь я твоя дочь. Поздний ребенок.