Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 8 – Дия Семина

В гостиной уже начинается «веселье», не пропустить бы самое важное.

Шум голосов в гостиной нарастает, это не семейная встреча, а настоящий спарринг соперников. Как Анна вообще оказалась замужем за этим мужчиной?

Если всё настолько сложно в датском королевстве?

Решила пока постоять в тёмном коридоре за дверью, послушать, что происходит. Разговор вышел на новый виток, раньше они говорили тише и более дружелюбно. Но слово «развод» — послужило триггером.

— Помилуйте, какой такой развод? С чего вы всё это взяли? Она невинной за вас вышла, но бывает у барышень иной раз увлечение, но это всё молодость. Разок увидела в театре бравого офицера, чтоб ему пусто было! Написал он ей в альбом пару стишков и нарисовал розу. Детство. А вы мужчина серьёзный, солидный, БОГАТЫЙ, кх-кх! — слишком мажорный голос батюшки выдаёт нерв, какой он натянул в струну, чтобы не сорваться, а на слове «богатый» и вовсе дал петуха и закашлялся.

Если кто-то сейчас психанёт, то мало не покажется никому. И после этого разговора наладить отношения уже не получится.

Оттого и хвалебные, льстивые слова о муже.

Но Савелия простой похвалой не пронять.

Неужели он про записку знает?

Сама себе поражаюсь, словно это я накосячила, а теперь жду а-та-та, и оно, скорее всего, случится, и это не про любовные утехи в одном слишком уж скользком эро-жанре, где связывание и не предлагать, порку тоже, ибо всё включено по умолчанию, тут наказание посерьёзнее будет.

Муж, видать долго терпел, да больше сил нет:

— Она лично заявила, что собирается сбежать и никто её не остановит. Видите ли, любовь всей её жизни вернулся в столицу, и она более не может терпеть с ним разлуку. Анна сама требовала развод. Я отговаривал, но насильно мил не будешь, посему соглашаюсь. Не мне вы обязаны высказывать своё недовольство!

Жестоко.

Кажется, без связывания не обойдёмся.

Продолжаю слушать, сцепив пальцы замком и пытаясь унять пульсирующий шум в ушах, ещё после приступа не отпустило, а здесь новый виток событий. Прям пьеса, а не жизнь.

— Быть того не может! — простонал женский голос, должно быть, матушка Анны. — Но раз так, то мы её забираем, пошлите за Анной. Где она?

Вообще, перестаю дышать, почему-то меньше всего хочется возвращаться в дом к этим людям, по сути, чужим, и ещё меньше хочется бежать на Кавказ, а у матушки именно такой план? Сослать глупую дочь от позора и забыть?

Мне жизненно необходима стабильность и порядок в жизни, пока я не пойму, что произошло, а вдруг этот дом — какой-то портал, и я вернутся в свой родной, привычный мир смогу только отсюда?

Нет! Мне нужно во что бы то ни стало остаться, но как?

— На самом деле всё ещё хуже! — чувствую, как Савелий вздохнул, потому что сейчас ему нужно как-то предъявить родителям мои метаморфозы.

— Ещё хуже? Да куда хуже-то? Вы решили дочь мою с позором вернуть в родительский дом. Это крах! Катастрофа! Моя жена не ведает, что говорит, никуда мы дочь забирать не будем! Она замужняя женщина.

Пауза…

Как долго Савелий собирается с мыслями, только бы не сказал нечто такое, о чём сам потом и пожалеет.

Но он сказал:

— Вчера она заперлась в своей комнате. Утром мы не могли её разбудить. А когда она очнулась, выяснилось, что ничего не помнит. Ни меня, ни себя, даже не узнала своё отражение… Это был форменный припадок. И самое удивительное, Анна поумнела!