Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 57 – Дия Семина

Лидия фыркнула, развернулась и выбежала, нарочито громко хлопнув всеми, попавшимися по пути дверьми.

— Какая стерва! Ты посмотри…

— Анна развелась? Он на неё фабрику не успел переписать? И эти статьи? Марья Назаровна, всё твоих рук дело. Ты всё мечтала, чтобы дочка стала графиней. А теперь станет посмешищем.

— Её срочно нужно забрать домой. Пусть поедет наша экономка Василиса Ниловна и возьмёт с собой Прошку и Филимона, должно быть, чемоданы придётся грузить. После посмотрим, сдаётся мне, что всё иначе…

Отец смахнул в сердцах газеты на пол, чтобы те не пачкали своей грязью обеденный стол.

— А как? Что ты опять придумала?

Марья улыбнулась.

— Глупый ты, они встретились и не сдержались, уж у них такая любовь, такая любовь, после долгой-то разлуки. Но видать, этот сухарь-то Егоров её и застукал в объятиях Модеста, вот она в шутку-то и сказала про дуэль. А потом сразу развод. Вот увидишь, будут к нам сваты Орловых. Будут! Ты же слышал ворону Лидию, Модест ночью Аннушке букет прислал! Букет! А дуэлянтам букеты не шлют. Страсть у них, прям как в романах!

Отец семейства снова плеснул себе, понимая, то на улицу после таких заголовков выходить опасно для здоровья. Сморщившись от горечи, махнул рукой от безысходности:

— Ей-богу, ваша дурость поражает. Но делать нечего, не смог воспитать дочь, придётся забирать с позором, а после ссылать в деревню. Выдам её за Абросимова, он только обрадуется и у него не забалуешь, не таких обламывал…

— Тьфу на вас! Это ваша дочь, а вы её за мужика-помещика, коровам хвосты крутить, фаршем торговать. Хватит. Послушала я вас, уступила, позволила этому позорному союзу с Егоровым произойти, но теперь хватит. Беру в свои руки устройство судьбы моей кровиночки! Распорядитесь, чтобы карету за дочерью послали немедля.

— От, раскудахталась! Командирша в юбке.

— Именно! Трам-пам-пам! Букет из алых ро-о-о-оз милый мне принё-ё-ё-ё-с! — пропела глубоким, насыщенным голосом, и, потирая руки, ушла к себе, дожидаться возвращения блудной дочери.

Тягостное ожидание затянулось более чем на два часа.

— Глаша! А что там, коней-то нет? Аннушка не вернулась? — Марья Назаровна не вытерпела и крикнула вниз.

— Прибыли! Прибыли. К чёрному ходу-то подъехали с сундуками, но Аннушки Ивановны нет. Говорят, на фабрику уехала ранним утром. А Прасковья Антиповна вернулась. Не хотела, но ваш приказ исполнила.

Горничная поднялась на этаж, отрапортовала и снова помчалась вниз, помогать с разгрузкой. Переносить вещи молодой хозяйки в её давно пустующую комнату.

— О, господи! Развелась и всё равно поехала…

Марья вдруг замерла у зеркала, глядя на своё удивлённое лицо, слегка постаревшее, чуть осунувшееся за бессонную ночь, но не потерявшее былого очарования. Вот и Аннушка долго будет красивой и стройной, только бы она не оказалась беременной от Савелия. Именно эта мысль сейчас гложет материнское сознание, как собака гложет кость, до самого костного мозга пронимает.

— Или, он переписал-таки на неё фабрику? Ну в таком случае наша дочь превзошла всех нас, — довольно прошептала своему отражению и поспешила чинить допрос няне.

— Прасковья Антиповна, оставь вещи, Глаша всё разберёт сама. Ты мне-то расскажи, ну…

Няня нехотя отдала две картонки со шляпками Глаше и молча прошла в кабинет хозяйки.