Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 80 – Дия Семина

Но это только кажется.

— Как он? Боли у него сильные? Как их облегчить…

Я сразу задала самые болезненные для меня вопросы. Николай Васильевич улыбнулся, и мы прошли в небольшую гостиную по правую сторону второго этажа, ту самую, где Марья Назаровна любила принимать подружек.

— Сударыня, ситуация с вашим мужем вполне прозрачная, сейчас наша важнейшая проблема – внутренняя гематома и ушиб. Нервные окончания, вполне возможно, пострадали, но в целом, если продолжить лечение, а потом, превозмогая боль, он решит заниматься усердно, то восстановится. Страх, это его единственное препятствие, страх боли и поражения. Так почти со всеми бывает после нескольких недель лежания. Корсет ему скорее повредит, но туго забинтовывать на ночь можно. Лекарства, что оставил ваш аптекарь, отлично подходят и сделают своё дело. Сейчас нам нужно только ждать.

— Спасибо, что не отняли у него надежду.

— Да, не отнял, ибо она есть и весьма обозримая. Но вы…

— Что я? — слишком вздрогнула, потому что его «осмотр» моей головы очень уж подозрительно коротким показался.

— Подойду к нашей основной проблеме издалека. Я, как царский доктор, нахожусь под присягой, а это значит, буду обязан написать подробный рапорт об осмотре.

— Кхм, — у меня запершило в горле. — Какой рапорт?

— Рапорт о вас, Анна, …

Ненавижу, когда начинают говорить и на полуслове замолкают.

Пауза затянулась, и он поднёс к моему виску жаркую ладонь и теперь смотрит моё состояние, прям чувствую его «осмотр», действует согревающе и расслобляюще, но страшно, я уже боюсь этого человека.

— У вас есть довольно сильный дар. Вы им пользуетесь?

— Нет!

— Разве?

— Если бы пользовалась, то, наверное, предвидела бы трагедию, наверное, смогла прямо сейчас вылечить Савелия, но я ничего этого не могу.

— Можете, но не принимаете.

— Простите, хочу уточнить для протокола, точнее, для отчёта раз мы его упомянули. Если не использую какой-то там дар, значит, я неопасная для общества. И меня не обязательно наказывать или ещё того хуже тащить на костёр.

Он хмыкнул.

— Ваше преступление, оставить ваши способности в зачаточном состоянии, и не развивать. Вот, например, сейчас я поспешу не домой писать отчёт о вас, а в аптеку, и переговорю со знахарем, удивляюсь, почему такого выдающегося человека до сих пор держат в аптеке и не позволяют сдать экзамен и получить лицензию. Примерно так же и с вами. Я буду рекомендовать…

— Пожалуйста, не надо. Муж в тяжёлом состоянии, мои дела как корабль после шторма – живого места нет. И в голове гематома…

— Её уже нет! Она была, я чувствовал её след, но рассосалась и стремительно. Вот и хочу понять, ваши ли то силы, или чудодейственные лекарства аптекаря.

— Второе, — не задумываясь отвечаю, только бы отвести от себя подозрения.

— Возможно, но ваши способности в любом случае работают на вас, даже если вы этого не замечаете.

— Я клянусь, что в сердцах не крикну ни единого проклятья людям, которые того заслуживают.

Доктор рассмеялся.

— Вы очень милая и сильная. Неудивительно, что Андрей Романович беспокоится о вашей судьбе, однако, напомню, я под присягой. Упомянуть о вашей одарённости обязан. Потому что, если не напишу, а потом ваш талант проявит себя, с меня спросят.

Вздыхаю…

— Тогда напишите всю правду, что я, может, и одарённая, но дар в зачаточном состоянии, и сама не признаю всю эту мистику. Я человек приземлённый, любящий работать и создавать руками, а не по мановению магических сил.