Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 65 – Дия Семина

Ещё раз послушала спокойное дыхание Савы и поспешила спать. День выдался бесконечным. Как и все дни в этом мире.

Перед зеркалом расчесала волосы, чуть просушила, их накрутила на несколько папильоток и легла в мягкую, чистую постель.

Вдруг вспомнилось лицо князя. Прям так ясно, словно он передо мной стоит.

Вздрагиваю и понимаю, он обо мне думает. И, кажется, удивляется, как я вообще выжила, а это уже очень интересно, с чего бы у него такие мысли.

— Митя, а скажи-ка мне, дорогой. Почему князь Разумовский признал меня, учуял, хотя я его дочь только телом, но очень удивился, что я до сих пор жива.

— Не душу, а кровь. Зов крови, его ничем не спутать. Такие родители своё чадо из тысячи узнают. И душа-то может быть разная, не бывает духовного родства, только кровь. Кровь и всё. А души-то всегда разные. Но за редким исключением…

— А почему он удивился?

— Потому что у них в роду запрет на бастардов. Мать Анны не должна была понести, а если бы понесла, то скинула. А Марья и понесла, и выносила, и родила…

— Почему?

— Потому что очень хотела, думала таким образом влезть в высшее общество. Но более того, папаша Шелестов принял тебя как родную, под его семейной защитой и выросла, отцовская любовь, знаешь ли, тоже оберег. Но всё равно померла же.

Он пронзил меня фактом, от которого невозможно отмахнуться:

— Бли-и-и-и-и-ин! Точно! Мама дорогая, точно. Она же померла от проклятья рода отца, а не от проклятья какой-то там деревенской магии Лидии. Все эти куклы — чушь. Анна не дожила до двадцатилетия! О, мой Бог! Теперь всё понятно! Я не она, потому живая.

Меня основательно протрясло от осознания ситуации. Сердце гулко стучит, в висках снова тюкает. Скорее встала и накапала себе чудодейственного лекарства нашего знахаря. Чтобы проклятье княжеского рода не догнало и не добило.

— Это значит, раз я живучая, то он от меня не отстанет… Как Орлов? Или того хуже, укокошит, как бы несчастным случаем. Боже мой. А что же делать?

— Жить! Выкрутишься, ты вёрткая, справишься.

— Да уж, вёрткая. Но, а Савелий? У него это из-за кукол?

— Нет, от яда, ты сама всё видела. У Анны с мужем были контры, и Лидия бы свалила вину на тебя.

— О, мой бог! Это ведь так и есть. А Савелию сказать?

— Пока рано, ему и без этих новостей плохо, кое-кому очень нужны активы твоего мужа, ещё ничего не закончилось.

Мне что-то совсем нехорошо, и капель больше нельзя пить, но появилось липкое, неприятное чувство опасности, словно мы на крючке у лютых мошенников, которые нас не просто по миру пустят, но и поиздеваются напоследок.

— Секта основательно за нас взялась, и как продуманно, прям мошенники и всё пошагово, ведут и до своих целей доводят. Ужас какой! — кажется, я подошла вплотную к разгадке. Первое, что меня очень удивило, что полиция как-то слишком вяло за дело о пожаре взялась, только в первый день пошебуршали, пошерстили и притаились. — Но почему им всё сходит с рук? Или у секты в полиции свои люди, что, скорее всего. Или полиция пока наблюдает, чтобы большую рыбу не спугнуть.

— Или полиция перед ними бессильна. Посему ложись и спи, утро вечера мудренее, а у тебя особенно. О твоём муже я позабочусь, постараемся вытянуть его, не помер, уже хорошо, надежда есть… Другое дело, хватит ли у меня сил…