Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 44 – Дия Семина

— Пока не голодна, скажи нянюшке, чтобы побольше еды дала и пару ложек, перекушу с мужем, аппетита нет.

Произнесла и улыбнулась счастливой улыбкой.

— Конечно, скажу, она в любом случае целую корзину нагрузит, вы же её знаете.

— Знаю, пусть грузит, в госпитале всегда есть голодные, еда не пропадёт.

— Это правда, тогда я мигом, вы и устать не успеете.

В её голосе исчезли те неприятные заискивающие интонации, какие появились после помолвки с графом. Мы теперь снова барышня и служанка, а, точнее, камеристка, всё просто, легко и с воодушевлением, так как мне нравится.

*

Особняк Орловых в это же время.

— Модест Андреевич, какая жалость, вы буквально на секунду разминулись с Анной Ивановной, разве не встретили её у входа.

Модест подал лакею трость, шляпу и перчатки, но слова лакея внезапно испортили романтический, лёгкий настой. Он тоже только что «отпустил» очередную неприятность, оттолкнул её от себя, как заразу. И даже не успел порадоваться очередному успеху…

— Кхм, Анна была здесь? И что делала? Меня спросила и ушла не дождавшись? Записку оставила?

— Никак нет-с, они к вашему батюшке приезжалис-ь, — учуяв недовольство молодого господина, лакей перешёл на устаревшую форму общения, пытаясь хоть немного смягчить неприятную новость.

— Батюшке? Он её принял?

— Так точно-с! Они разговаривали и довольно долго. Потом она вышла-с.

— А отец сейчас где?

— В гостиной на втором этаже, или у себя в кабинете, простите, не могу знать.

Лакей поклонился и сбежал, чтобы не продолжать разговор на темы, какие его лично не касаются.

Модест быстро поднялся на второй этаж, в комнатах маменьки кто-то приятно музицирует, у неё всегда есть какие-то занятия, но нет времени поговорить со своими близкими, ни времени, ни желания. Единственное время для общения — завтрак или обед.

Очень захотелось поговорить сначала с маменькой, получить её поддержку и ласковое слово. Но это лучше сделать после того, как отец расскажет, по какому поводу приезжала Анна.

С нехорошим предчувствием заглянул в гостиную и с удивлением увидел отца, сидящего у стола, на котором сиротливо стоит открытая коробочка с кольцом.

Анна расторгла помолвку.

— Отец, можно? Всё ли хорошо? Или меня снова ждёт ваше порицание?

Андрей Романович встрепенулся, словно скинул с себя морок дневного сна, взглянул на сына и пожал плечами.

— А что толку? Порицание могло иметь действие в юные годы, а теперь только порка розгами, но маменька не позволит…

— Что? Вы готовы собственного сына выпороть из-за этого кольца? Она его вернула, она разорвала помолвку…

— Ты всё для этого сделал. Она была для тебя идеальной парой. Всего-то нужно было прижать хвост павлина, и понять, какой бриллиант ты упускаешь.

Модест закатил глаза от раздражения.

— Отец, вы преувеличиваете её таланты и способности, заурядная мещанка, с мещанскими же взглядами на жизнь. Да, она красивая, её тело возбуждает желание как никакое другое. Но я вам уже много раз повторял, что жизнь сама по себе тяжела, а жена должна дарить мужу радость, легкомыслие и отдых. Анна утратила эти способности. Мне жаль. Однако не понимаю, почему вы так настойчивы. Уже не влюбились ли часом?

— Модест, оставь роль подлеца Воропаеву, тебе она не идёт. Сегодня у меня был сам князь Разумовский, ты поступаешь на службу под его начало…