Книга Свидание на краю бесконечности, страница 100 – Ольга Володарская

Я внучатый племянник человека, обвиненного в убийстве Шамутдинова, — ответил старику он сам и представился.

— Работяги с завода, который был у него в подчинении?

— Вообще-то он трудился шофером в транспортном цехе, но не суть.

— А от меня тебе что нужно? — Азиз пальцем утрамбовал табак и проверил тягу. Она оказалась плохой, и это еще больше его рассердило. — Чего вам всем от меня нужно?

— Мне ничего. Я сопровождаю Алису.

— А я намеревалась позвать вас на погребение деда. Но если вы не хотите присутствовать…

— Не хочу! Батыр мне не был ни сватом, ни братом.

— Извините за беспокойство. И всего доброго. — И потянула Саню за руку, намереваясь уйти, но Азиз остановил:

— Не обижайся, — буркнул он и, наконец, прикурил. — Сейчас немного успокоюсь, поговорим. Вы проходите во двор, я жене скажу, чтоб чай принесла.

— Чай не надо, — ответила ему Алиса. — И, если не желаете говорить, не утруждайтесь. Мы хотели, кроме всего, узнать, все ли у вас в порядке. Видели, что к вам представитель органов приезжал…

— На одну мою хорошую знакомую напали вскоре после того, как я был у нее в гостях, — сообщил Азиз. После первой затяжки он сразу умиротворился. — Кто-то увидел меня, узнал и настучал ментам.

— Уж не о Тамаре ли Кикнадзе речь?

— О ней, — с некоторым удивлением протянул он.

— Вы с ней через деда познакомились? — предположила Алиса. — Я так понимаю, они вместе росли и, скорее всего, продолжали общаться в зрелом возрасте.

— Напрямую я с ней познакомился. Возвращался как-то вечером из Кибрая (это поселок под Ташкентом), смотрю, на автобусной остановке женщина сидит. Вся скукожилась, глаза закрыла, а под одним синяк. Думал, пьяница какая-то, но все же подошел. Оказалось, ошибся. Не бухая была женщина, а избитая. Я узнал ее. Тамара Кикнадзе часто в концертах самодеятельности участвовала, читала стихи, и ее коронным было «Федорино горе». Я помог ей добраться до дома. «Скорую» вызвать хотел и милицию, да она не разрешила. Сказала, сама виновата, села в незнакомую машину, когда на последний автобус из Чирчика опоздала, вот и поплатилась. Ограбили ее, хотя чего у библиотекарши брать? Цепочку с крестиком да двадцать рублей из кошелька?

— А в «Скорую помощь» почему не захотела обращаться?

— Вопросы бы появились, а ей не хотелось лишних разговоров. Сказала, что чувствует себя нормально, но, если станет хуже, сама позвонит по 03. — Азиз выпустил изо рта и носа дым, и его запах не показался Алисе противным. Трубочный табак все же отличался от сигаретного. — Я первое время навещал ее, потом дела, заботы засосали, мы надолго потерялись. А в прошлом году в поликлинике встретились, обрадовались друг другу и снова стали общаться. Томе одиноко было, она с подругой рассорилась (из-за чего — не сказала, она вообще о Фатиме не упоминала, будто той и не было в ее жизни), а мне иногда так хотелось о чем-то высоком поговорить. Мы-то простые все, и семья мои, и окружение, а Тамара умница, интересная личность.

— Как прошла последняя встреча?

— Плохо. Тома мне не рада была. Не любила, когда я являюсь без предупреждения. Боялась, что сын нас застукает и решит, что мать его шуры-муры на старости лет крутит. А уж когда я про Батыра заговорил, вообще разозлилась. «Сговорились вы, что ли? — возмущалась она. — Тащите меня в прошлое против воли!» И на дверь указала. А я так и не понял, кто это «мы».