Книга Бывший - все сложно, страница 9 – Ольга Тимофеева

— Ты сидел в ней.

— А я хочу покататься, ну, мамулечка. Обещаю делать все, что ты скажешь.

— Ты забудешь уже завтра свое обещание.

— Кир, ну правда, поехали. Бесплатно довезем.

— Я лучше заплачу.

Беру Борю за руку и иду к парковке.

— Ну, мам, – конючит Боря, – ну, пожалуйста, – матушка, любимая, ты самая-самая лучшая. Я так тебя люблю. Ну, поедем на пожарной машине. Ну, я все, что хочешь, сделаю…

Отпускает мою руку и опускается на колени.

Прям блин во дворе больницы.

— Боря, встань. Не хватало еще ногу сломать.

— Ну, мамочка…

— Лучшее лекарство – улыбается Ник, – это дать ребенку то, чего он по-настоящему хочет. И смотреть, как он выздоравливает.

Поднимаю взгляд и как примагничивает к нему. Глубокий, темный, как пропасть, в которую скинули все обиды и прошлое.

— Ладно, Борь.

— Ура! – Целует мне на радостях колени Борька и поднимается.

Сегодня просто день позора. Второй парень, что был с Никитой запрыгивает на водительское место и включает фары.

— А можно я спереди поеду? – Боря уже идет к Никите. Я следом.

— Можно. Но маму тогда назад надо будет сажать.

Никита подхватывает Борю на руки и аккуратно несет.

— Мам, сядешь сзади?

— Сяду, – киваю ему. – Аккуратно только, Борь. Уши, руки, осталось еще ноги покалечить!

Никита аккуратно поднимает Борю и подсаживает его на переднее сидение. А тот сияет, будто не руку повредил, а выиграл джекпот.

— Ух тыыыы… – тянет, оглядывая салон. – Здравствуйте, – здоровается с водителем.

— Привет, как уши?

Понятно, тот уже тоже в курсе или вообще приезжал. Я его и не помню.

Никита спрыгивает ко мне. В обычную машину и сама бы села, к этому пожарному танку не знаю, как и подступиться.

— А это что за кнопка? А вот это?

— Можно только смотреть, – предупреждает водитель.

— Смотрю, смотрю, я просто глазами…

— Как себя чувствуешь? Больше в обморок не падала? – Открывает заднюю дверь.

— Нет.

Я уже собираюсь залезть сама. Берусь за ручки и ставлю ногу на подножку, как Никита делает шаг и оказывается сзади.

Быстрее подтягиваюсь, но поздно…

Чувствую его теплые, уверенные руки на моей талии. Как поднимает меня, придавая сил и одновременно поддерживая.

— Я сама, – бурчу через плечо.

Усаживаюсь на сиденье.

Он поднимается за мной, тянется через меня и берет свою объемную пожарную куртку.

— Держи, – и, не спрашивая, накидывает мне на плечи. – А то замерзнешь.

Он замирает на секунду, глядя мне в глаза.

Я поднимаю взгляд.

И нас будто сшибает.

Все годы. Все слова. Все молчание.

Внутри все клокочет. Вулкан. Смесь обиды, желания, тоски и гнева.

Вот он. Бросил. Предал. А теперь тут рядом. Дышит. Заботится.

— Спасибо, – выдавливаю, но голос будто чужой.

И не дышу, пока он от меня не отстраняется, из-за злости на саму себя. За то, что сердце дрогнуло.

Никита выпрыгивает и захлопывает мою дверь.

Куртка тяжелая.

Огромная. Утопаю в ней, как в одеяле.

Грубая ткань пахнет гарью, жаром, металлом. Но под этим – слабый, почти ускользающий запах его самого.

Мужской. Резкий. Узнаваемый до дрожи.

Садится впереди, рядом с Борей, пристегивает его.

— Готов?

— Я родился готовым! – заявляет сын, сияя до ушей.

Мы отъезжаем.

— Кир, у тебя какой адрес?

— Тот же, – отвечаю на автомате. – Кос…

— Космонавтов, 18.

Одновременно с Ником.