Книга Запасные крылья, страница 61 – Лана Барсукова

Красивый снег к делу не пришьешь. Это все лирика, только для стихов и годится. Стихами сыт не будешь, в этом Танат был убежден. Сколько ему ни говорили, что Пушкин – солнце русской поэзии, он знал, что без солнца не растет ягель, без ягеля умирают олени, а без оленей умирает его народ. А без Пушкина выживет и ягель, и олени, и чукчи. Так что до солнца ему далеко.

Еще Таната бесконечно удивляло, что на Большой земле люди не понимают, что мужчина и женщина – это разные животные. Он изумился, когда услышал, что детей приносят аисты. Конечно, нет! Любой чукча знает, что девочек приносят кукушки, а мальчиков – старый ворон. Может, поэтому мужчины и женщины его племени произносят многие слова по-разному. И даже на нарты ни одна уважающая себя женщина не сядет так, как мужчина. А тут, в интернате, учитель и учительница сидят на стуле совершенно одинаково. Странные люди, им бы у чукчей спросить.

Танат попал во взвод, которым командовал младший лейтенант Зуев. Взвод был обычным. С традиционным делением на касты. Но в отличие от Индии, где касты подобны родовому проклятию с жесткими границами, переход между военными группами был не просто возможен, а неизбежен. В этом был привкус гуманизма и намек на социальную справедливость. Уровень восхождения от салаг к дедам определялся армейским стажем. Чем больше дней проведено в строю, тем ближе заманчивая ступенька, встав на которую можно не только спускать вниз мытье сортиров, но и срывать плохое настроение. Ушастые новобранцы терпели унижения и побои, мечтая о днях, когда придет их очередь стать доминантными самцами. Справедливость сводилась к слову «очередность».

Зуев это явление не поощрял, но и не пресекал. Сохранял нейтралитет, считая дедовщину традицией, которая не им заведена, не ему, стало быть, ее и заканчивать. Он был обычным взводным, заинтересованным в том, чтобы служба шла своим чередом. Чтобы в сортирах было чисто, а в казарме не воняло портянками. Чтобы сапоги сияли приятным глазу кирзовым матовым блеском. Чтобы к празднику на стене висела стенгазета. А детали этого процесса его не волновали. Устав – это, конечно, святое. Но неуставные отношения, если без перебора, только повышают эффективность решения поставленных задач. Кто стирает портянки и моет сортиры, комвзвода не интересовало. Главное, чтобы результат радовал.

Понятное дело, иногда случались накладки. Зуев помнит, как при общем построении этот дуролом Стрежак, которому вечно больше других надо, прошелся перед строем и велел некоторым солдатам выйти вперед. Потом спросил у них срок службы. Те оказались новобранцами.

Зуеву тогда сильно досталось.

— Ты думаешь, как я их вычислил? – кипел Стрежак, вызвав Зуева к себе.

— Не могу знать. – Зуев смотрел прямо перед собой, лишь бы не встречаться глазами с взбешенным Стрежаком.

— Не можешь знать? А я тебе скажу. Они же у тебя все с красными глазами, как кролики-альбиносы. Нет, я тебе больше скажу. Как невыспавшиеся кролики-альбиносы. Что у тебя во взводе творится?

Зуев злился. Хотелось сказать, что творится не во взводе, а в стране. Творится подготовка к годовщине Великой Октябрьской социалистической революции со всеми вытекающими последствиями. От взвода требуют достойный вклад в оформление красного уголка.