Книга Запретная роль, страница 109 – Оксана Хващевская

Вечер обещал подарить множество положительных эмоций, радуя прекрасной музыкой в исполнении одного из самых лучших симфонических оркестров, постановкой, игрой и голосами. Устроившись в боковой ложе бельэтажа, который отгораживал их от остальных зрителей бледно-голубыми портьерами, украшенными золотой бахромой, Маша намеревалась насладиться этим вечером. Из ложи, обещавшей уединение, открывался потрясающий обзор не только на сцену, но и зал в целом. До начала музыкального спектакля ещё оставалось время и, приставив к глазам маленький золочёный театральный бинокль, девушка решила украдкой осмотреться. В театре часто можно было встретить известных людей, и не только из России. Было просто любопытно. Стараясь не привлекать к себе особого внимания, Лигорская скользнула взглядом по бельэтажу напротив. Потом она чуть наклонилась вперёд, заглянула в царскую ложу, что располагалась на том же бельэтаже, что и их ложа, только находилась как раз напротив сцены. Царская ложа считалась самым дорогим местом в Мариинском театре, предназначенном не для простых смертных и даже не для деятелей театра или кино, пусть даже знаменитых, внёсших немалый вклад в развитие искусства. Чаще всего в ней бывали представители верхушек власти или высшие чины иностранных делегаций. Но сегодня… Маша резко отстранилась и опустила бинокль, чувствуя, как гулко забилось сердце в груди. Сегодня царскую ложу занимал Антон Гордеев, его новоиспечённая супруга и ещё одна пара, скорее всего, родители Елизаветы, потому что мужчина уж точно был Маше знаком. Год назад она уже встречалась с ним на ипподроме. Это он тогда сопровождал свою дочь…

Лигорская прикусила губу и отвернулась, стараясь сохранить спокойствие и сосредоточиться на изучении программки к опере, которая вот-вот должна была начаться. Но всё это теряло смысл. Несмотря на то, что её с Антоном разделяли десятки метров, Маша чувствовала его присутствие почти осязаемо. И остро понимала, как же она соскучилась. Не зря девушка полгода избегала даже случайных встреч с ним.

Она могла смотреть только в одном направлении, с жадностью рассматривая чету Гордеевых. Вот Лиза, чуть наклонившись к мужу, так собственнически коснулась ладонью его колена, что-то шепнула на ушко, улыбаясь и не сводя с его профиля огромных синих глаз. Не оборачиваясь к ней, Антон чуть заметно улыбнулся в ответ и что-то ответил. Его взгляд, сосредоточенный и задумчивый, был устремлён к сцене. А в том, как он сидел, чуть откинувшись на кресло и закинув ногу на ногу, присутствовало некое равнодушие, что ли… Маша не могла сказать, что Гордеев был поклонником оперы или балета, но в театр приходят не только за тем, чтобы насладиться искусством. Аверьяновой наверняка просто хотелось засветиться в высшем свете северной столицы, занять то место, которое принадлежало ей, Маше Лигорской, его гражданской жене. Возможно, Лизе просто хотелось стереть из памяти людей этот факт, который был недоразумением и ошибкой, и дать понять всем, что теперь только она законная супруга Антона, его спутница по жизни и обладательница его сердца. Впрочем, возможно, Елизавета и вовсе о ней думать забыла. Вот уже несколько месяцев на её пальчике красовалось обручальное кольцо, украшенное бриллиантами, а юное хорошенькое личико светилось ликованием и любовью. А Маша Лигорская… Какая разница, что с ней и где она, раз Антон Гордеев принадлежал теперь ей на законных основаниях?