Книга Запретная роль, страница 106 – Оксана Хващевская

Когда автомобиль остановился у подъезда нового высокого дома, одного из пяти, построенных на берегу Свислочи совсем недавно, Маша вышла из салона и огляделась. Уютный дворик, детская площадка, стройные туи, которые скрывали ограждения. Стеклянные входные двери, на первом этаже магазинчики, салоны, пункты выдачи и даже кафе. Маша обернулась к автомобилю, помогая выбраться Катюше, подхватила автокресло с Сашенькой и, крепко сжимая руку дочери, стала подниматься по ступеням.

В вестибюле их приветствовала консьерж. Она даже не спросила, кто они, к кому и в какую квартиру. Вероятно, здесь не принято было задавать такие вопросы, а возможно, и её уже предупредили. Двери лифта распахнулись на последнем этаже, и они оказались в просторном холле, пол которого был уложен мраморной плиткой, а стены покрашены в светло-бежевый цвет. Бра были забраны в жемчужные абажуры, а на полу стояли кадки с живыми растениями. А ещё приятно пахло, и было очень чисто.

Оказавшись у дверей нужной им квартиры, Маша замешкалась всего на секунду, выпуская ладошку дочери и вытаскивая из сумочки связку ключей. Она вставила один из них в замочную скважину, повернула его, потянула на себя дверь и перешагнула через порог, оказавшись в просторном коридоре, где пол был выложен шоколадным мрамором, стены в молочном цвете отделаны деревянными панелями и украшены карнизами, плинтусами и молдингом. У двери стояла винтажная вешалка и мягкий пуфик шоколадного цвета. На стенах висели картины, подсвеченные галогенными лампами из латуни. Под одной из них примостился узкий столик из тёмного дерева, а на нём ваза с декоративным украшением, фоторамка и статуэтка. В середине потолка было встроено освещение, скрытое золотисто-янтарным стеклом, отчего всё вокруг было залито тёплым светом. Несмотря на то, что в квартире никто после ремонта не жил, здесь не пахло краской или стройматериалами. Наоборот, как только они переступили порог, им в лицо дохнуло теплом и приятным запахом.

Водитель поднял все их вещи, спросил, не нужно ли им ещё чего, и, когда Маша молча покачала головой, положил на столик свою визитную карточку и попросил звонить в любое время. Теперь он являлся их личным водителем, а также охранником. Так распорядился господин Гордеев. Маша лишь кивнула и закрыла за ним двери. А Катюша уже избавлялась от верхней одежды, ей не терпелось посмотреть их новое жильё. Пушок тявкал в переноске, требуя свободы, да и Сашенька хныкала. Наверняка ей требовалось сменить подгузник. Что ж, следовало включаться в новую реальность, и Маша, тяжело вздохнув, стала действовать.

Квартира, которую подарил ей Гордеев, оказалась огромной по меркам не только Минска, но даже Санкт-Петербурга. Мало того, что находилась она на последнем, двадцать четвертом этаже, откуда открывался потрясающий вид на город, так ещё и из гостиной и спальни имелся выход на просторную террасу. Широкие окна в пол добавляли пространства и света. Спальни, туалетные комнаты, гардеробные, даже отдельный будуар, просторная гостиная с газовым камином плавно переходила в столовую, которая была отделена от кухни перегородкой из матового стекла и латуни. Керамогранит, отделка стен, дизайнерские люстры, турецкие ковры, безделушки, диваны, светильники, посуда, бытовая техника, постельное бельё… В квартире было предусмотрено всё. Сделав перерыв на обед, они заказали пиццу и роллы, а к вечеру заполнили шкафчики и холодильник, заказав продукты через доставку. Весь день Маша вместе с Соней занималась обустройством, раскладывая вещи детей и своп собственные, выгуляла собаку, позвонила в агентство по подбору персонала и попросила подобрать им домработницу. А также написала своему агенту, сообщив о новом месте жительства. Потом они вместе с Соней готовили ужин, кормили и купали детей. Когда няня отправилась укладывать девочек спать, Маша, наконец оставшись одна, поняла, что выдержка изменяет ей. Войдя в свою комнату, большую часть которой занимала огромная кровать, она подошла к окну во всю стену, посмотрела на огни Минска и вдруг поняла, что не может здесь находиться, просто задыхается. Держать лицо, изображая спокойствие и безмятежность перед детьми и Соней, у неё просто больше нет сил. И эта роскошная квартира, холодная, неуютная, чужая, в которой ей предстояло провести ночь и, возможно, всю дальнейшую жизнь, показалась вдруг золотой клеткой, из которой захотелось бежать без оглядки. Быстро одевшись, девушка схватила рюкзак и ключи и, стараясь производить как можно меньше шума, покинула квартиру.