Книга В разводе. Единственная, кого люблю, страница 5 – Дарина Королёва, Дана Стар

— ...пять лет. Пять! Это уже не невезение, дорогие мои. Это приговор.

Пауза. Звон бокалов. Потом одна из подруг — та, что носила жемчуг в три ряда, будто количество нитей равнялось количеству мудрости:

— Женщину Бог создал для одного. Одного! Остальное — карьера, таланты, рояли эти... — она махнула рукой, — это всё фон. А главное — ребёнок. Природа так распорядилась, и спорить с ней — всё равно что спорить с гравитацией. Главное предназначение женщины — родить!

— Согласна. Наши дети — наше продолжение, — подхватила другая, кивая так торжественно, будто зачитывала скрижаль. — Без этого женщина — дерево без корней. Красивое, высокое, но первый ветер — и нет его. Выдернулось из земли и упало, потому что держаться не за что.

— Хуже, — вставила третья. — Красивая ваза. Стоит, занимает место, все любуются, а внутри — пусто. Ни воды, ни цветка. Просто фарфор. Нет смысла!

— Ненормально всё это. Мой муж так говорил: женщина, которая не может родить — не женщина. Тело красивое, а внутри ни жизни, ни смысла в ней нет.

Свекровь покачала головой и понизила голос, но не настолько, чтобы я не услышала. Она знала, что я рядом. Она хотела, чтобы я слышала.

— Семья без ребёнка — это дом без фундамента. Красивый фасад, а внутри — сквозняк. Я пять лет смотрю, как мой сын живёт в этом сквозняке. Терплю. Ради него. Ради его карьеры.

Я стояла в пяти метрах — с бокалом воды, в платье, которое он для меня выбрал, с колье, которое он на меня надел — и слушала, как женщина, которая минуту назад просила меня играть «для неё, в её день», теперь объясняла подругам, что я — пустота. И жизнь моя бессмысленна.

Минуту назад я играла для них. Мои пальцы говорили правду. А они — обсуждали функциональность моей матки.

Вот она, формула этого мира: будь талантливой, и тебе похлопают. Будь бесплодной, и тебя спишут.

Я не двинулась с места. Лицо — спокойное. Спина — прямая. Внутри — пожар, который я держала как зверя на цепи. Крепко, молча. Не давая вырваться.

Равна ли женщина материнству? Если моё тело не может дать жизнь — значит ли это, что я пустая? Что во мне нет ничего, кроме дефекта?

Я вернулась за стол. Улыбнулась. Написала Дмитрию: «Ты скоро?»

Прочитано. Без ответа.

Он мог неделю не сказать мне ни одного тёплого слова. А потом — одна ночь, когда он прижимал меня так, что я чувствовала его пульс сквозь кожу.

И этого хватало. Как глоток воздуха перед следующим погружением на дно.

Сейчас воздух заканчивался.

Стул справа по-прежнему был пуст…

* * *

Свекровь возникла рядом, как всегда, бесшумно, с бокалом шампанского и улыбкой, которая всегда означала одно: сейчас будет больно, но выглядеть это будет красиво.

— Аннушка, — она села рядом. Близко, слишком близко для женщины, которая минуту назад называла меня пустыней. — Я хочу показать тебе кое-что…

Она достала телефон.

На экране — фотография. Маленький. Крошечный. Закутан в голубое одеяльце. Лицо, как у всех новорожденных: сморщенное, красное, ещё не определившееся, кем стать.

Но уже чей-то. Уже важный…

— Я так счастлива, дорогая! — свекровь прижала руку к груди. Глаза блестели. Впервые за пять лет я видела в них что-то, похожее на настоящее чувство. — Ты представить себе не можешь... В мой юбилей. В мой день рождения! Самый лучший подарок!