Книга В разводе. Единственная, кого люблю, страница 3 – Дарина Королёва, Дана Стар

Потому что если вскроешь — увидишь, из чего это идеально сшито.

Из моего молчания. Из его контроля. Из улыбок, которые я надевала поверх синяков на душе…

* * *

В машине мы не разговаривали. Точнее — я молчала, а он молчал по-другому. Моё молчание — привычка. Его — выбор.

Он смотрел на дорогу. Пальцы на руле. Сжал слишком крепко — единственное, что выдавало напряжение.

Что-то было не так. Что-то, чего он не собирался мне объяснять. Потому что объяснения — это для равных, а я в его мире была красивым дополнением к костюму.

Я смотрела на огни за окном и думала: если бы кто-то сейчас увидел нас снаружи, через тонированное стекло, он бы подумал: вот она, идеальная пара. Красивая женщина, дорогая машина, бриллианты на шее.

Никто бы не заметил, что между нами на заднем сиденье целый океан тишины, в которой давно утонули все мои «я люблю тебя».

Машина остановилась у ресторана, швейцар открыл дверь. Дмитрий не вышел.

— У меня появились срочные дела, буду позже.

Я повернулась к нему.

— Что? Ты оставляешь меня одну? На юбилее твоей матери?

— Это не вопрос, — сказал он ровно. — Это ситуация. Справишься.

Не «прости». Не «я постараюсь быстро». Справишься. Как будто я менеджер, а не жена.

— Справлюсь, — повторила я.

И вышла.

Бентли уехал. Красные огни растаяли в мокрой темноте. Я стояла перед входом в ресторан, в бежевом платье, с бриллиантовым колье, с чужим подарком в руках, и чувствовала себя посылкой, которую доставили по адресу в чужую жизнь.

Я подняла подбородок, поправила колье и вошла.

Потому что куклы не стоят на пороге. Куклы не плачут. Куклы улыбаются и идут туда, куда их доставили и украшают чужой праздник.

Но сегодня не знала, что этот вечер разделит мою жизнь на до и после…

* * *

Ресторан был из тех мест, где даже воздух стоит дорого.

Хрусталь, свечи, белые скатерти, тяжёлые шторы до пола. Музыка — пианино, негромко, как фон для разговоров, которые здесь вели не ради общения, а ради сделок.

Живые цветы — белые розы, по три на каждом столе. Роскошные, в рост. Вперемешку с лилиями и эвкалиптом, и так много, что воздух был сладким и тяжёлым, как в дорогой оранжерее.

Свекровь стояла у входа в банкетный зал. Элеонора Аркадьевна. Шестьдесят два года, и каждый из них — инвестиция в собственный фасад. Платье из изумрудного шёлка. Кольцо с сапфиром, которое она носила как печать. Причёска, макияж, аромат — всё безупречно. Она не старела, она реставрировалась.

— Аннушка! — она распахнула руки. Голос — мёд и битое стекло. — Дорогая, ты пришла! Как я рада!

Она обняла меня — коротко, для публики, и тут же отстранилась, окинув взглядом.

— Красивое платье, Дмитрий выбирал?

— Он передаёт поздравления, — сказала я. — Будет чуть позже.

— Конечно, — Элеонора Аркадьевна улыбнулась. — У него всегда дела.

В этом «конечно» было всё, что она думала обо мне: ты не можешь удержать рядом даже собственного мужа.

Я вручила подарок. Чужой выбор. Моя улыбка.

— От нас с Дмитрием. С любовью.

Она заглянула внутрь, и что-то в её лице на долю секунды смягчилось. Потом — снова фарфор.

— Спасибо, милая, ты всегда знаешь, что мне нравится.

Ей нравилось то, что выбирал её сын. Я — просто курьер…

Нет. Не совсем так. Красивая, безупречная, которая всем должна нравиться. И украшать своим присутствием любое мероприятие.