Книга В разводе. Единственная, кого люблю, страница 18 – Дарина Королёва, Дана Стар

Все дни и все ночи рядом с ней. Все разы, когда я хотел сказать и не сказал. Все прикосновения, которые были вместо слов, потому что слов мне не дали.

И страх. Лютый, незнакомый страх, от которого холодело в животе. Не тот, который бывает перед сделками. Не тот, который я чувствовал, когда пуля прошла в сантиметре от артерии.

Другой. Первобытный. Тот, для которого у мужчин нет слов, потому что нас научили бояться только одного: потери денег. А о том, что можно потерять человека, нам не рассказали.

— Давай, Северов. Быстрее. Быстрее, чёрт возьми!

Я гнал машину так, будто от этого зависела жизнь. Может, и зависела. Не моя. Её. Моя. Наша. То, что от неё осталось...

Время растянулось, минуты превратились в часы, дорога не заканчивалась. Чёрная, мокрая, проклятая дорога, которая тянулась и тянулась, как наказание для человека, который слишком поздно понял, куда ему нужно ехать.

И тогда я увидел...

Дерево. Кривое, мрачное, торчащее у обочины, как уродливый палец. Я узнал его. Именно здесь я остановил машину. Именно здесь выбросил из своей жизни единственного человека, ради которого стоило в ней остаться.

Я затормозил, выскочил из машины. Фары освещали обочину.

Пустую обочину.

Мокрый гравий, следы каблуков и больше ничего.

Анны не было. Она исчезла…

ГЛАВА 7

Тишина. Пустота. Мокрый гравий под ногами и ничего больше.

Её нет…

Я стоял на том самом месте, где полчаса назад выставил из машины единственного человека, ради которого стоило просыпаться по утрам. Стоял и смотрел на следы каблуков в грязи — маленькие, глубокие. Они вели вдоль обочины и обрывались. Просто обрывались, как обрывается предложение, которое не успели дописать.

Горло сдавило. Не от холода, а от того, что я не мог назвать словом, потому что Северовы не называют такие вещи словами.

Я закричал.

Впервые за тридцать пять лет. Не приказал, не произнёс ровным тоном. Закричал. Как человек. Как обычный, сломанный, перепуганный человек, у которого отняли что-то важное, а он даже не успел сказать, насколько оно было важным.

— Аня! — голос ударился о темноту и вернулся пустым. — Аня, я ошибся! Мне не стоило этого говорить! Вернись! Давай поговорим!

В ответ только ветер. И капли дождя, которые стучали по капоту машины ровно и равнодушно. Как стучат часы, когда тебе уже всё равно, сколько времени.

Уродливое кривое дерево раскачивалось у обочины. Чёрный силуэт на фоне чёрного неба. Я включил фонарик на телефоне и побежал к нему.

Побежал.

Дмитрий Северов, который никогда в жизни не бегал за женщиной…

За контрактами — да. За деньгами — да. За властью — всю жизнь. Но за женщиной — никогда. Потому что Северовы не бегают. К Северовым приходят сами.

А сейчас я бежал. По мокрой обочине, в итальянских туфлях за триста тысяч, и мне было наплевать на грязь, на воду, на всё. Я бежал и светил телефоном по кустам, по траве, по корням этого проклятого дерева.

И на секунду мне показалось, что я вижу её…

Тонкая фигура. Фиолетовое платье. Прислонилась к стволу. Не двигается.

Сердце остановилось.

Я подбежал ближе. Это было не она. Тень. Мокрая ветка, обмотанная каким-то тряпьём. Мираж. Мой собственный страх, который материализовался и посмеялся надо мной.

Я начал звать её снова, надрывая горло. Не заботясь о том, как это выглядит. Не заботясь о том, что мой голос, который привык отдавать приказы в переговорных залах, сейчас звучит как голос мальчишки, потерявшего мать в толпе.