Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 48 – Ирма Шер

Квартира маленькая действительно оказалась маленькой студией. Светлые стены, запах новой мебели, и свежего ремонта. Егор включает свет, кладёт на стол ключи и свой телефон, экраном вверх.

Почему я на это обратила внимание? Потому что Антон, всегда клал экраном вниз.

— На случай если что-то понадобится, — говорит он.

Стоит у порога. Не уходит.

Я это замечаю. Он медлит, будто уйти сейчас ему физически трудно, будто что-то держит его на этом пороге между здесь и там.

И именно тогда я задаю вопрос, который всё это время жил где-то внутри, тихо, на самом дне, и который я никогда не собиралась задавать ему.

— Егор, — говорю я тихо. — Почему ты меня оставил тогда?

Он молчит долго.

Стоит у порога, рука лежит на дверной ручке, и я вижу, как пальцы сжимаются вокруг чуть-чуть, едва заметно. Я бы не заметила раньше. Раньше я многого не замечала.

— Варя... — начинает он, и голос у него такой, как будто слово это весит слишком много для него одного.

— Ты можешь не отвечать, — говорю я быстро. Понимая, что это мои эмоции, что мне незачем этого знать. — Это я так. Просто.

— Нет.

Он закрывает дверь. Делает шаг назад, внутрь. Опускается на подоконник. Это единственное место в этой крошечной студии, где можно сесть. Есть еще кровать, но я сижу на ней, подогнув ноги под себя. А близкие контакты между нами все еще неприемлемы.

Егор смотрит на меня. В нем борются сомнения, желание, злость, страх, что совсем для него не свойственно.

— Пришёл приказ. Специальное задание. Сроки открытые.

Я не говорю ничего. Просто слушаю, ведь я этого так долго ждала. Целых пять лет.

— Я собирался делать тебе предложение, — говорит он ровно, без интонации, как будто докладывает. Наверно так ему легче. — Кольцо уже купил. Носил во внутреннем кармане три недели.

Воздух в комнате становится плотным, будто наэлектризованным. Я сижу на краю кровати и смотрю на него, и что-то у меня внутри начинает медленно рассыпаться на мелкую крошку. Так, тихо, без грохота, как рассыпается песок, когда его слишком долго сжимали в кулаке.

— Антон сказал мне, что это эгоизм. Привязывать тебя к себе перед уходом. — Он не отводит взгляда. — Что ты молодая. Что будешь ждать. Что если я не вернусь, ты не вдова и не свободная. Что я думаю о себе, а не о тебе.

— И ты ему поверил.

— Я и сам так думал. — Пауза оседает между нами подобно свинцовой крошке. — Он сказал вслух то, что я не давал себе додумать до конца. Я всю ночь не спал. Раскладывал по полочкам. Поразмыслил холодной головой, просчитал все варианты, все последствия.

Я молчу, сглатываю с трудом, потому что горло сжимается. Странный рефлекс, но мне его не побороть.

— Я решил, что мягко нельзя. Что если оставить зазор, ты потянешься, увязнешь. Что надо жёстко. Чтобы после меня ничего не осталось. — Он смотрит на свои руки. — Поиграли в любовь и хватит. Я помню каждое слово, Варя. Каждое слово, которое тогда произнёс.

— Я тоже помню.

Тишина.

Снаружи ночной город, далёкие огни, чья-то музыка из окна напротив. Здесь, в этой маленькой студии с чужой мебелью и запахом новой жизни, мы сидим на расстоянии двух метров и пяти лет, и я не знаю, можно ли это расстояние измерить.

Ведь моя боль тогда поместилась бы в целую вселенную.

— Когда я вернулся, — говорит он тихо, — и узнал, что ты вышла за Антона... — Он не заканчивает. Сжимает пальцы. — Он был моим приятелем, Варя. Я ему доверял. Рассказывал про тебя. Про кольцо. Про всё…