Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 65 – Ирма Шер

Я останавливаюсь.

Сердце вдруг начинает биться так сильно, что я слышу его в ушах. Из кармана лёгкого сарафана я достаю маленький пластиковый тест. Две яркие розовые полоски. Чёткие. Смелые. Такие, о которых я когда-то мечтала ночами, плача в ванной.

— Егор…

Он оборачивается. Сначала не понимает. Потом взгляд падает на тест в моей руке.

Мир замирает.

Он делает два быстрых шага ко мне, одной рукой привлекает меня к себе. Так, крепко, жадно, как будто боится, что я исчезну. Вторая рука осторожно ложится на мой живот. Его губы находят мои. Горячие, соленные от морского ветра, полные всего того, что он так долго в себе держал.

Поцелуй получается глубокий, дрожащий, полный слёз и улыбок одновременно.

Когда он отстраняется, его глаза блестят.

— Ты… серьёзно? — шепчет он, и голос срывается.

Я киваю, не в силах говорить.

Егор прижимает меня ещё крепче. Его ладонь на моём животе дрожит.

— Варя… ты подарила мне самую лучшую жизнь, о которой я даже мечтать не мог. Я думал, что уже всё потерял. А ты… ты вернула мне всё. И даже больше.

Он целует меня снова, уже мягче, бережнее, будто боится раздавить это чудо.

Тёма подбегает и обнимает нас обоих за ноги.

— Папа, а что случилось? Почему вы обнимаетесь?

Егор опускается на корточки, подхватывает сына на руки и прижимает нас обоих к себе. Нас троих.

Четверых, если считать того, кто ещё только начинает расти внутри меня.

— Потому что мама сделала нас самыми счастливыми людьми на свете, — говорит он сыну, но смотрит при этом только на меня. — Она подарила нам семью. Настоящую.

Слёзы текут по моим щекам, их уже не остановить. Но это не те слёзы, которыми я плакала много лет назад. Это слёзы счастья — тяжёлого, полного, того, которое я когда-то считала не для себя.

Я обретаю его каждый день заново.

В каждом поцелуе Егора. В каждом «мама, смотри!» от Тёмы. В каждой новой полоске на тесте, который я так долго ждала.

Море шумит у наших ног. Солнце садится. А я стою между двумя самыми главными мужчинами в моей жизни и понимаю простую, оглушительную истину.

Я, наконец-то, дома.

И этот дом — это не место. Это они.