Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 46 – Ирма Шер

— Да, — выдыхает она.

Я смотрю на неё и думаю о Варе.

Думаю и выбираю не думать.

Варя

Телефон не собирается.

Я сижу на кухонном полу уже третий час. Передо мной аккуратно разложены детали телефона, будто это детали пазла, который я пытаюсь собрать обратно.

Экран треснул насквозь. Одна длинная трещина и от неё исходят миллион паутинок в стороны. Крышка держится, но что-то внутри сломалось окончательно, и телефон не включается. Просто черный экран и молчит. Чёрный прямоугольник в руках, мёртвый, холодный, бесполезный.

Как и всё остальное этом вечером.

Антон не вернулся. Я ждала сначала, а потом поняла, что ничего не изменить. Его. Нас не изменить. Глядя на фонарь во дворе и считая минуты. Потом перестала ждать. Просто лежала и смотрела в потолок, и слушала, как тишина в квартире становится плотнее, гуще, как вата, которую набивают в грудную клетку.

Тут я понимаю, что у меня остался один шанс.

Открыла ноутбук.

Экран вспыхнул, и в темноте кухни это показалось почти жестоким. Столько света, когда внутри всё тёмное, глухо, закрыто.

Писать некому. Я это поняла, пока смотрела на список контактов. Подруги остались там, до городка, до Антона, до этих пяти лет, которые как-то незаметно вытеснили всё остальное. Маме нельзя, она сразу начнёт плакать, и мне придётся её успокаивать. Да и позвонить я не могу, чтобы все нормально объяснить.

Я открыла страницу в соцсети и долго смотрела на строку поиска.

Потом напечатала имя.

Егор Савельев.

Нашла сразу. Фотография. Он, в штатском, где-то на природе, щурится от солнца. Этой фотографии больше пяти лет. Это видно по его лицу, по открытой и легкой улыбке. По тому, как он свободно держится, без напряжения.

Я не питала надежды. Просто делала то, что первым пришло в голову. Как человек, который тонет и захлебывается, хватается за любую возможность. Написала коротко, без предисловий.

«Егор, прости, что беспокою. У меня странная просьба. Не мог бы ты купить мне телефон? Я отдам деньги, просто сейчас не могу выйти в магазин сама».

Отправила. Закрыла ноутбук. Выдохнула. Открыла снова.

Ответ пришёл через четыре минуты.

«Что случилось?»

Два слова. Без знаков препинания. Коротко и прямо как он сам.

«Старый сломался», -- написала я.

Пауза. Я смотрю на экран и почти слышу, как он на том конце думает. Как не верит. Как знает, что я вру, и знает, что я знаю, что он знает.

«Варя»

Одно слово. И в нём угадывается всё. Вопрос, и укор, и что-то ещё, что сложно разобрать.

«Я сейчас зайду»

Паника поднимается мгновенно, горячая волна от живота вверх. Сжимает горло. Пульс подскакивает.

«Не надо», — печатаю быстро. — «Правда, не надо. Всё нормально»

«Антон в медчасти. Скорее всего, останется до утра»

Я смотрю на эти слова.

Читаю их один раз. Второй. И на третий раз уже не нужно ничего читать, всё и так понятно, до последней буквы, до последней точки. Медчасть. До утра. Оксана с её идеальной приветливой улыбкой, и хищным взглядом.

Меня мутит. Горечь от тошноты стоит во рту.

Перед Егором становится стыдно. Он знает о моей жизни больше, чем я сама готова признать. От этого становится гадко. Он живёт в том же городке, он видит, он понимает и молчит, наверное, потому, что не его дело.

Я ничего не отвечаю. И он больше ничего не пишет.

Мы оба молчим по разные стороны экрана, и в этом молчании всё, что не нужно говорить.