Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 60 – Анна Томченко

— Прости меня. Прости. — Произнёс я, задыхаясь. – Прости, мой малыш, пожалуйста.

— Пап, ну ты чего? Ты чего? Как будто прощаешься?

— Да не прощаюсь. Просто как вспомню, что мы поругались перед этим…

Марина посмотрела на меня каким-то странным взглядом, со смесью непонимания и шока. Я мотнул головой, намекая на то, что не до объяснений сейчас.

— Пап, ну ты чего? – Посмотрела на меня Люба, и у самой слезы потекли из глаз.

— Да ничего. Ничего. Старый я становлюсь. Паникую почём зря. Этот дебил ещё: “в машине один выживший”. Ну не идиот ли? – Недовольно буркнул и провёл ладонью по глазам.

Гадское чувство внутри расползалось, что я мало что в принципе в этой жизни контролирую.

Любу отпустили через час с небольшим. Маринка переехала на Аксакова, поэтому в загородный дом никто не решил возвращаться. Я привёз их, и Люба, неловко потоптавшись, спросила:

— А ты поднимешься?

Да, надо бы было бы подняться, но по взгляду Марины я понял, что если я поднимусь – меня в этой квартире и похоронят.

— Нет. Я поеду. Поеду. — Произнёс сдавленно дыша.

Люба дёрнулась ко мне и уткнулась носом в шею. Повисла на ней, закинув руку на плечо.

— Я так испугалась, пап.

— Прости. Прости, мой малыш. – Попросил я и тяжело вздохнул.

Люба сдавила кончиками пальцев мою ладонь, и я постарался улыбнуться. Но гримаса, которая образовалась на лице, явно не говорила ничего хорошего. Люба быстро постаралась дойти до подъезда, а я, вздохнув, нахмурил брови и уточнил:

— А ты чего из дома-то съехала?

Марина, как будто бы только что мы с ней не делили одно горе на двоих, поджала губы и вскинула подбородок.

— Семейное гнездо тебе оставила. Плодитесь и размножайтесь, господин Рюрикович.

Марина

Бывают такие дни, которые хочется отмотать назад.

А бывают в противовес этому такие дни, которые хочется, чтобы никогда не наступали.

Люба спала в северной спальне с видом на Набережную. А я пила третью чашку ромашкового чая, чтобы просто успокоиться. Это был такой ужас, который я не желаю ни одной из матерей пережить, это был настоящий кошмар. Я даже сейчас, зная то, что Люба дома, все нормально, все хорошо, она спит, каждые пятнадцать минут вставала и проверяла, как она спит, потому что меня трясло.

По телевизору на региональном канале показывали сводку новостей о большой аварии на южном мосту. Пострадавших безумно много. И умершие тоже были. Я, как идиотка, раз за разом перелистывала программу новостей. Понимала от чего меня уберёг Бог. И когда совсем стало невыносимо, я сидела и молилась, благодарила господа за то, что с моим ребёнком ничего не случилось.

Когда приехали, я позвонила Андрею, позвонила Вадиму, предупредила, что все нормально, Люба нашлась, все хорошо, а Люба сама тараторя, объясняла мне какие-то глупые вещи.

— Мам, мам, там вообще все очень странно, там непонятно. Папа живёт как будто бы с Назаром, но в то же время появляется у него эта Ляля, потом Назар живёт с Лялей. Я вообще не поняла, в каких они отношениях.

Я ничего не хотела уточнять, но её щепет был для меня самой лучшей музыкой. Я просто хотела, чтобы мой ребёнок был со мной, чтобы у неё все было хорошо и мне было абсолютно без разницы, о чем она говорит.

— Я поехала, потому что… Потому что я не хочу по другому, я знаю нашего папу. Он не мог. Ну как так? Это же получается, мам, он пять лет изменял. Мам, ну он не мог пять лет изменять, понимаешь?