Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 53 – Анна Томченко

Но звонок за звонком, и никого не было. Никто не брал трубку.

— Валентин Георгиевич, – позвонил я мужику из охраны, – пробейте телефон. Найдите дочку. Она не отвечает уже часа три-четыре.

— Да, конечно, конечно.

Я скинул данные, а сам позвонил знакомому прокурору.

— У тебя есть ребята, кто может быстро найти человечка?

— Ну, смотря для каких целей будут искать: там уголовка или что?

— Да мне дочь надо найти. Разругались. Хлопнула дверью и убежала. Уже несколько часов не отвечает. Ну, сам понимаешь, мне сейчас ментам звонить: они скажут трое суток ждать. Что я трое суток буду делать? – Я медленно произнёс и решил дождаться хоть каких-нибудь новостей.

Хоть кто-то должен был ответить.

Поэтому вернулся к гостям. Однако в груди что-то долбило и заставляло морщиться. Андрей посмотрел на меня и, вскинув бровь, уточнил:

— С матерью говорил?

— Ага. Люба куда-то делась. Наверное, к подружке поехала. В отместку мне. Вредничает, трубки не берет.

Прошло немногим больше, чем полчаса, и мобильник завибрировал, когда я снова вышел на террасу ресторана и услышал несколько слов, брошенных Валентином Георгиевичем:

— Любовь Егоровна села в такси. А на загородном мосту авария на обоих полосах. Вам бы в больницу подъехать.

Чем больше говорил Валентин Георгиевич, тем сильнее у меня сдавливало сердце. Настолько, что я упёрся ладонью в перила и постарался выровнять дыхание.

— Моя дочь…? – Заплетающимся языком спросил я.

— Я сейчас скину все координаты больницы. Вам надо на месте всё определить и узнать досконально. Потому что у меня данные такие, что в машине был один выживший. Простите, пожалуйста, Егор.

Егор.

Что-то показалось, как будто бы земля уходит из-под ног.

Да нет, мне не показалось. В глазах задвоилось, и я, стиснув челюсти до хруста, подумал о том, что также дерьмово было в момент, когда мать ушла. Только тогда я злой был, как сам чёрт. Маринку обвинял, что вытащить не могла.

Да и нет, не было такого, что я пришёл и вывалил всё на родителей. Я объяснял в мере своих возможностей, всё тактично. Но нет, не выгорело.

И сейчас дурацкое чувство упущенного времени разгорелось в душе с такой силой, что дышать было больно, грудь давило, давило и давило. И ничего из этого хорошего не выходило.

Если с моим ребёнком что-то произошло, я же себе этого не прощу. Я же следом лягу. В носу засвербело, будто бы чихнуть хочу. Но я растёр морду и тряхнул головой, зажимая мобильник в руке, двинулся в сторону зала, понимая, что я поехал. К чёртовой матери все эти сборища. Не до этого дерьма сейчас.

Но когда я зашёл в зал, на меня налетела Ляля.

— Назар на себя опрокинул фрукты из шоколадного фонтана. – Произнесла она недовольно и вскинула подбородок, намекая на то, что не проследил всё-таки.

И попалась она мне так под горячую руку, что первое, что я сделал, – это схватил её за шею и вытолкнул на террасу.

— Твою мать, ребёнок у тебя шоколадный фонтан решил на себя вылить. Ты куда, твою мать, смотрела? По сторонам? Папика себе нового выбирала? Или что? У тебя одна задача… – И меня несло…

Как может выворачивать и выбешивать человека, у которого на кону стоит детская жизнь, а ему при этом какими-то глупостями пытаются дорогу застелить?

— У тебя всего одна цель – нормально растить Назара. От тебя ни черта не требуется. От тебя не требуется какого-то сверхсильного чувства того, что это твоё единственное достоинство. Я не настаиваю ни на чем. У тебя просто задача няньки. Хорошей няньки. Но нет, ты даже с этим справиться не можешь. Ты ни с чем справиться не можешь. У тебя в идеале выходит только одно – ноги раздвигать по щелчку пальцев, и на этом все твои таланты заканчиваются. Ляля, в современном мире так не бывает. Для того, чтобы чуть больше из себя представлять, надо обладать не только выдающимися успехами в постели. Хотя, по правде говоря, успехи у тебя посредственные. Вот, что я могу сказать. Но нет, ты корчишь из себя непонятно кого. Всё выкручиваешься, вместо того, чтобы просто занять своё место, на которое я указал.