Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 5 – Анна Томченко

Я не выдержала и ударила его по запястью.

Он поджал губы.

— Я уверен, ты с моей новой тёщей подружишься. А со своей стороны я готов даже докинуть пару сотен в месяц, если станешь её компаньонкой. Ну или, как правильнее будет звучать? Сиделкой?

У этого человека не было ничего святого.

Мы похоронили его мать.

Полгода прошло с развода.

Меня затрясло. Я хотела дёрнуться и такого высказать Егору за все то, что он сделал в нашей семье…

Но не успела.

— Папочка!

Со стороны входа вылетел мальчишка русоволосый и подбежал к моему бывшему . Подпрыгнув, попросился на руки.

— Когда мы домой поедем? Я уже устал, папуль.

Я прикусила нижнюю губу.

Полгода мы были в разводе, а мальчику было годика четыре.

Егор считал мой взгляд и самодовольно ухмыльнулся, как будто бы сделал какое-то нереально крутое дело.

— А сыночка у тебя от твоей любви небесной? Или молодую тёщу оприходовал? – Зло спросила я, разворачиваясь в сторону гостей.

Я дошла до ближайшей комнаты отдыха и, юркнув внутрь, упёрла ладонь в подоконник. Саднящее чувство внутри заставляло всхлипывать и вздрагивать так, что плечи ходили ходуном.

Четыре года мальчишке.

То есть последние пять лет Егор был гулящим, неверным и в целом предателем.

— Расплачься мне ещё тут. – Презрительный голос, в котором сквозило раздражение, неудовольствие, прилетел в спину.

Я медленно обернулась и сложила руки на груди, глядя на то, как Егор нагло усмехался, рассматривая меня чуть ли не с заинтересованностью энтомолога. Только палочкой что не тыкал.

— По тебе же видно, что побежала раны зализывать. Того гляди, не только расплачешься, в истерику ударишься. В принципе ожидаемо.

Он прошёл до маленького чайного столика и опустился в кресло рядом. Закинул ногу на ногу. Расстегнул пиджак, раскинув полы по обе стороны.

— Честно, я даже не рассчитывал, что увижу что-то другое. Полгода, как бы, ничего не изменили.

— Да, полгода не заставили тебя считать свой выбор, почти тридцатилетний, чем-то хорошим. Я в твоих глазах как была неудачницей, так и осталась. – Медленно произнесла, сцеживая каждое слово и стараясь не сорваться.

— Браво. Ты хотя бы это понимаешь. Ну, слушай, давай будем объективными и взрослыми. Мне скандалы и истерики здесь не нужны. Я надеюсь, ты не начнёшь размахивать половником, крича о том, что тебя опозорили и унизили?

Столько надменности было в его словах, что у меня скрипели зубы.

Нет, у Егора был тяжёлый характер всю жизнь, сколько я его знала.

— Ты знаешь, мне не интересно твоё представление о том, как будут проходить поминки, но мне больше любопытно: ты настолько презирал свою мать, что даже в день прощания решил опорочить её светлую память появлением ненужных людей? Спасибо, конечно, что ты на кладбище никого не притащил.

Егор вперился в меня тяжёлым взглядом.

До костей пробирал.

Морщился так, словно бы смотрел на волосатую гусеницу.

— Это не твоя мать, чтобы ты здесь сидела и рассуждала о том, кто должен присутствовать на её похоронах! Это моя мать! Хотя… Хотя… Впрочем… – Егор взмахнул рукой, пальцами прошёлся по воздуху. – Это в твоём стиле, закатывать глаза, рассуждать о морали, о ценности семьи и при этом ждать, когда муж придёт и всё сделает. Но ты же самое главное порассуждала.

Он был не прав. Помимо рассуждений я всегда старалась внести в нашу жизнь правильные моральные ориентиры.