Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 4 – Анна Томченко

Люба дёрнулась, посмотрела на меня. Я покачала головой.

Вадим стоявший возле двери к террасе, пожал плечами.

— Ты это, конечно, интересно, папа, с мамой почти тридцать лет прожил и у тебя новая любовь появилась.

Вадим не стал ни обвинять, ни осуждать, ни расценивать как-то иначе. Сын шагнул к дивану, прошёл мимо Любы. Погладил её по спине, намекая на то, что он рядом, и просто вышел в коридор. Хлопнула входная дверь.

— Так… — тяжело вздохнул Егор, и я тихо произнесла:

— Мы не будем никого делать участниками этого мероприятия.

Камилла, как стояла со скалкой в руке в проходе между кухней и гостиной, так и замерла, не зная, что сказать.

А Егор, поднявшись с кресла, произнёс:

— Ну, меня все услышали. Я надеюсь, никаких обижулек, принятых в нашей семье, не будет выявлено. Все взрослые люди. Все должны понимать, что, к чему идёт. А ты, – глядя в глаза Андрею, – окажешься однажды на моём месте и поймёшь….

Камила заревела навзрыд так, что Андрею не осталось никакого другого выбора, кроме, как дёрнуться к жене и постараться её успокоить.

А Егор, как будто бы так и надо, поднялся на второй этаж. Расположился и чувствовал себя абсолютно комфортно.

Я ночевала с Любой. Я не собиралась уезжать из дома, который принадлежал мне.

Я не могла поверить просто.

Егор действительно сказал всем ровно в той манере, в которой хотел сказать.

Сказал так, что его мама свалилась со вторым инсультом.

Когда я приехала, он был в больнице. И только поджал губы, когда я оказалась в коридоре.

— Я тебя просила. Я же говорила, что мать не переживёт.

— Отходишь, выходишь. – Бросил холодно Егор и пожал плечами. – Тебе все равно заняться, кроме, как выносить утки, больше нечем.

Произнёс он это так зло, что меня затрясло.

Оксана Арсеньевна была чудесной женщиной. Я не знаю, что бы делала без неё. Она была мне второй мамой. Она для моих детей была второй матерью, потому что я не успела Андрея родить, а мне надо было учиться. Это было на втором курсе меда. Потом я Вадима родила, когда только выпустилась с мединститута и поступила в интернатуру. Да даже, когда я Любу родила, я была в ординатуре.

Кто за моими детьми следил – свекровь.

Кто, пока я ночами писала конспекты и учила латынь, детей укачивал – свекровь.

Со свекровью я пробыла последние полгода.

Там смешался и развод, и раздел имущества, и все прочее.

Но финальным аккордом этой истории стало то, что не смогла, не удержала…

Я сидела в больничной палате, глядела, как у Оксаны Арсеньевны секунда за секундой снижается пульс. Просила об одном:

— Мам, не уходи. Мам, я прошу тебя, пожалуйста. Мам.

Все очень плохо.

Свекровь ушла в июле. Так и не очнулась толком. А когда приходила в себя, спрашивала, как мы с детишками. Она не помнила, что много времени прошло.

Похороны и поминки тяжёлое время.

Я встречала гостей.

Егор от этого дела абстрагировался.

И когда я посмотрев на всех прибывших, вытерла уголки глаз, то услышала циничную фразу:

— Ты хорошо смотрела мою мать.

На кладбище мы не разговаривали. На отпевании я старалась держаться возле детей и свёкра.

— Я тут подумал… – Егор остановился напротив меня.

Чёрный костюм, чёрная рубашка. Казалось, как будто бы даже седины в бороде меньше стало.

— Моей новой тёще тоже нужен присмотр. Хоть она и твоего возраста, но я уверен, – Егор наклонился, схватил меня умильно за щеку и тряхнул.