Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 135 – Анна Томченко

— Ты только меня не бросай. Ладно? У меня же кроме тебя и тёти Марины больше никого нет. Бабушка, но ей со мной тяжело. Ляля уехала.

— Ты чего глупости говоришь? Никогда я тебя не брошу. Ты же мой. Ты же Донской. Понимаешь?

Назар быстро быстро закивал головой. Я прижал его к себе, как можно сильнее.

Мне очень не хватало Марины. Я не умел с детьми вот в так, в чувства, в эмоции. Я умел с детьми по другому: на велосипед там посадить, научить гонять, научить носки свои стирать.

Мы с трудом с Назаром доехали до дома. Даже ужинать особо не стали – перехватили каждый по бутерброду и ушли укладываться спать. Назар забравшись на меня, тяжело дышал мне в шею и рассказывал о том, что ему было очень страшно, когда мама и папа не приехали. Сердце разрывалось от боли за маленького ребёнка, на судьбу которого пришлось столько всего.

Рано утром стало понятно, что сезон бурь миновал. Назар вроде бы ходил весёлый. Я делал ему завтрак – с овсянкой этой боролся. А потом мы поехали в садик, да на работу.

И когда я приехал на работу, стало понятно, что надо поговорить. Позвонил Маринке. Я приложил все своё красноречие для того, чтобы объяснить, что в этой истории не она плохая, а я дебил.

И в моменте, когда я признавал тот факт, что да, у неё там может кто-то быть – мне физически становилось плохо. Я думал, меня вторым инсультом накроет от этих слов.

И когда я произнёс о том, что наступаю себе на глотку и очень рад, что Марина счастлива с другим мужчиной, меня аж прям всего перекорёжило в нескольких местах. И вместо того, чтобы сказать что-то очень правильное и к месту, Марина звонко захохотала мне в трубку и хохотала так, что у меня градус давления поднимался все выше, выше и выше, и намеревался улететь в стратосферу. Наверное именно из-за этого я заорал.

— Я конечно, твою мать, счастлив за тебя, Марина, но как-то то не от души .Вот не от всей души. И поверь, никто не будет на моём месте возле тебя никогда. Потому что это по определению будет какая-то тварь сморчковая и недостойная. А сейчас я приеду к тебе и покажу, как себя ведёт настоящий мужик. Я тебе покажу, что пережил за последние полгода, Мариночка!

Она хохотала так звонко и мне кажется, я вообще не производил на неё никакого впечатления своим ором, своей импульсивностью, своим давлением.

— И чтоб ты понимала, ты выйдешь за меня второй раз замуж. Я даже не буду спрашивать: согласна ты или нет. Потому, что ты для меня создана. Я с тобой почти тридцать лет душа в душу прожил. И то, что на моём пути появилась какая-то коза – это относится только к тому, что мужик у тебя идиот. Но ты самая, что ни на есть замечательная и лучшая женщина. А поскольку ты лучшая, значит и я стану для тебя самым лучшим. Усекла? Усекла? – Переспросил я зло.

И когда звонкий, искристый смех прекратился в трубке, Марина простонала:

— Господи, Донской, твою мать, скажи просто три слова.

И меня будто бы ледяной водой обдало.

Я остановился, растянул галстук и тихо произнёс:

— Я тебя люблю, Марин…

Полгода спустя.

— Этого в моём доме не будет. – Произнёс с той самой интонацией Шурика Егор, стоя в спальне, и махнул рукой в сторону окна.

Я провела ладонью по волосам, зачёсывая их назад, и положила ногу на ногу.

— Вот этого мракобесия, – дрогнул голос Егора.