Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 114 – Анна Томченко

— Знаешь, Егор? Я вдруг стала понимать с годами, особенно после развода, что оставшаяся жизнь она очень коротка.

Марина дошла до окна и, повернувшись ко мне спиной, уставилась на вид города.

— И я никогда не держала, не требовала, не клянчила и не молила тебя быть со мной. Но все-таки ты сделал этот осознанный выбор.

Я стиснул челюсти. Вскинул подбородок.

— Ты сделал этот осознанный выбор. Сейчас мне было бы крайне неприятно становиться всего лишь вариантом. Я дошла до той степени осознанности и зрелости, когда приходит понимание, что как бы ты не выкручивался, как бы ты не старался, ничего ты не сможешь поделать с какими-то элементарными вещами. С такими, как предательство. Поэтому я приехала сказать тебе о том, что я столько лет была твоим осознанным выбором и крайне больно оказаться всего лишь вариантом. И значит, нам точно не по пути. Не в плане того, что мы перестанем быть родителями. Нет, родителями будем. Только, знаешь, я не хочу ни встреч, ни вот этих вот приездов. А дети будут требовать, дети будут желать. Потому, что плевать сколько им лет, они все равно хотят, чтобы мама с папой были вместе. И поэтому, Егор, я и продаю клиники, чтобы никак не контактировать. По минимуму соприкасаться сферами, полюсами. И из-за того, что я продаю клиники – тебе надо как-то поднапрячься, что ли. Детей за тебя никто не поднимет. А я, как видишь, тоже сделала осознанный выбор – больше не страдать и не вспоминать о том, что у меня был хороший муж. Не помнить, как почти тридцать лет мы просыпались в одной постели. Знаешь, обижаться и страдать это тоже выбор человека. Я все-таки выбираю быть счастливой, в тот отведённый короткий промежуток времени, который у меня остался. Поэтому, передаёшь ты там права своему заместителю, Андрею или ещё кому-то – это уже не настолько важно. Намного важнее, как ты будешь выкручиваться из этой ситуации.

Марина сделала несколько шагов и направилась в сторону двери.

— Я на тебя посмотрела. Мне кажется, ты не выкрутишься. Но страховать я тебя больше не буду. Спасибо. Мне страховка, которая была всю жизнь боком вышла.

Она хлопнула дверью и исчезла за ней.

И только тяжёлый, почти мужской аромат её духов висел, словно туман в комнате.

Я скрипнул зубами, стараясь вытряхнуть из головы злые, неоправданные её слова.

А потом сам себя останавливал– мои слова тоже были неоправданными. Я бросался на неё, как пёс смердячий.

И как-то тяжело становилось от осознания того, что я полное дерьмо. Ведь по факту она была бы со мной рядом. Сама же сказала: “я бы даже придумала тебе отмазку, ведь мы бабы жалостливые”. Но нет, я в угоду своим принципам разрушал все с ультразвуковой скоростью.

Молодец, Егор.

Поступок не мальчика, а мужа.

А правильнее было бы сказать идиота.

Марина.

Но чего при всей своей осознанности в выборе не было, так это холодной головы. Поэтому я все равно, сев в машину, горько плакала. Растирала покрасневшее лицо ладонями и тряслась от того, что мне пришлось сказать Егору. Пройтись по самой мякотке, зацепить все. Я даже в страшном сне не могла представить, что мне когда-то для того, чтобы спасти человека, придётся его сначала убить собственными руками.

Я убивала своего мужа для того, чтобы просто спасти Егора Донского.