Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 88 – Наташа Фаолини

— Стойте, я… не могу уйти, — лепечу я, глядя на них, а потом на притаившихся за ними воинов. — Кто все эти люди?

Вар и Рив переглядываются.

— Это наши племена, — глухо говорит Рив. — Мы взяли их с собой. Всех. Пришли даже женщины и дети.

— И не только они, — добавляет Вар, его голос — низкий рокот. Он кивает в сторону.

Из кустов у скалы выходит Жагур, вождь племени, в котором я очнулась. День, когда я открыла глаза в этом мире, в этом времени, кажется невозможно далеким…

По правде сказать, воспоминания из прошлой жизни постепенно стираются, я уже неотделима от этого тела. Я — Рарра и Галина одновременно.

И все-таки видя его я чувствую опустошение, вспоминаю тот страх, что испытывала в первый день.

Жагур не такой гибкий и быстрый, как Вар или Рив, но с виду невероятно сильный и крепкий. В огромных руках он сжимает тяжелую каменную дубину. Его лицо сурово, а взгляд, которым он смотрит на меня, полон сложной смеси облегчения, злости и… чего-то еще.

Он ведет впереди себя Урму… тащит, его огромная ручища сжимает ее плечо так, что пальцы, должно быть, впиваются в кость.

Каждый его шаг — твердый и уверенный, каждый ее — спотыкающийся, шаркающий.

Я смотрю на нее. На женщину, которая пыталась от меня избавиться, которая смотрела на меня с ядовитым презрением, сейчас представляющую собой жалкое зрелище.

Она плачет, но это не громкие рыдания гордой женщины. Это тихие, задавленные всхлипы, которые сотрясают все ее тело. Ее лицо распухло от слез и, кажется, от побоев — под глазом наливается уродливый, лиловый синяк, а на припухшей губе запеклась кровь. Ее волосы спутаны, в них застряли грязь и сухие листья.

Жагур не обращает внимания на ее рыдания. Он подходит ко мне, его лицо — непроницаемая маска сурового правосудия.

Остановившись в паре шагов, он с презрительным, коротким толчком грубо толкает Урму мне под ноги.

Она падает в пыль, неловко, тяжело, ударяясь коленями о каменистую землю.

— Она призналась, — говорит Жагур, и его голос гремит, как камнепад. — Во всем. Теперь ее судьба в твоих руках. Жизнь за жизнь. Можешь убить.

Дальше все происходит очень быстро.

Одно мгновение — меня окружают Скал, Буран и Валр, видимо, услышавшие какой-то шум за шалашом или потому что не нашли меня на прежнем месте, их огромные, напряженные тела создают вокруг меня непреодолимое кольцо силы.

Но я не отвожу взгляда от Урмы, от жалкого, дрожащего комка у моих ног. Хотя она даже не смеет смотреть на меня, ее лицо спрятано в ладонях, а плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Вся ее гордость, вся ее ядовитая злоба — все смыто слезами и кровью.

— Отойдите, — говорю я тихо сдавленным голосом, не глядя на мужчин, но чувствуя, как их взгляды буравят меня.

Мужчины переглядываются. Я ощущаю их удивление. Скал хмурится, Валр чуть склоняет голову, Буран остается непроницаемым. Но в моем голосе, видимо, звучит что-то такое, что заставляет их подчиниться. Они молча делают шаг назад, пропускают меня вперед.

Я подхожу к Урме и опускаюсь перед ней на колени. Пыль и мелкие камни больно впиваются в ноги, но я не обращаю внимания. Осторожно дотрагиваюсь до ее плеча рукой — Урма вздрагивает и сжимается еще сильнее, издавая жалобный, испуганный стон.

— Тише, я не трону тебя, — шепчу я.