Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 106 – Мила Любимая

Это то, что мне сейчас нужно.

Именно то, что нужно!

Похороню наших бабочек

На фабрике брошенных чувств.

Помнишь из жвачки ванильные

вкладыши?

Вызубрила их наизусть.

Любовь — это быть рядом,

Любовь принимать всё, как есть.

Любовь, как смертельный

торнадо,

Любовь навсегда здесь.

Но никто не сказал, что делать,

Когда она вдруг заканчивается.

Кому теперь верить,

Если он другой улыбается?

Такая любовь, как Ад,

Точная гравюра Преисподней.

Такая любовь — смертельный Яд,

Такая любовь уничтожит нас

сегодня.

И эта любовь не птица,

Ни радуга, ни пони, ни единорог.

Эта любовь — убийца,

Преподаст самый важный

в жизни урок.

Оставлю кусочек сердца на

память,

Пусть ты его не заслужил.

Но, знаешь, нам воевать

хватит —

Ты и без того меня давно погубил.

/Аврора/

Нельзя просто приказать себе: «Он меня предал, я выкину его из своей жизни»,а потом взять и сдержать обещание! Чёрт возьми, ведь это что-то из области космической фантастики.

Возможно, любовь и живёт три года или какой ей там отведён срок максимальной годности, но когда речь заходит о неразделенных чувствах, то может не хватить и целой жизни, чтобы окончательно забыть человека, от которого всё внутри переворачивается, сердце сбоит, а дохлые бабочки периодически возвращаются из мёртвых.

Разбитая любовь наносит точные удары по мишени. Прямо в яблочко! От неё так просто не излечиться.

Я хотела бы сказать, что выключила своё прошлое простым нажатием на кнопочку «off». Поменяла чёрный экран на белый щелчком пальцев и отправилась в новую жизнь, виляя бёдрами. Вся такая императрица на Порше…

Но не скажу.

Иначе придётся обмануть саму себя. А я и без того достаточно потешила своё сердце сахарными розовыми мечтами и пустыми надеждами.

Никогда не понимала все эти киношные мылодрамы и страдания, высосанные из пальца. Ну, потому что как можно убиваться по мужику, который (очевидно же, Карл!) не убивается по тебе? И в то время, пока все были без ума от саги Стефани Майер «Сумерки» (включая мою слезливую старшую сестру) и сочувствовали бедной несчастной Белле Свон, я предпочитала учить латынь, смотря «Сверхъестественное».

А сейчас взгляните на меня… какое жалкое зрелище!

Готова сидеть на кровати день и ночь, завернувшись в одеяло, и тоннами поглощать шоколадные конфеты, периодически обвинительно заявляя в пустоту «какой он эпический мудак».

Error 404.

Ян Сотников сломал меня. Будто куклу. Разобрал по частям и выкинул на помойку.

Шесть дней я провела в состоянии абсолютной прострации.

На лицо все симптомы простуды. Ну или сильнейшего солнечного удара, если оценивать по жуткой мигрени, головокружению и дикой слабости вперемешку с тошнотой из-за плохого сна и напрочь сбитого режима питания.

Выплакала все слёзы, какие только могла, а на смену им пришла пустота. Страшная, бесконечная пустота. С каждой секундой она становилась всё больше и больше, постепенно подчиняя себе моё тело, душу, сердце и разум. Я боялась собственного телефона. Ведь он превратился в натуральную бомбу замедленного действия.

Взрывы происходили слишком часто по кем-то установленному таймеру. Словно где-то за кулисами неизвестный кукловод изо всех сил молотил по опасной огромной красной кнопке невидимого пульта, возглавляя миссию полного уничтожения Авроры Жаровой.