Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 103 – Мила Любимая

— Ладно. Ты же не отвяжешься.

— На какой нам автобус? — Барсов попытался перевести беседу в другое русло.

Не очень удачно.

— Давай найдём какую-нибудь кофейню, — я огляделась по сторонам. — Подальше отсюда. Хочу успокоиться сначала, прийти в себя… иначе мой папа точно нарушит из-за Сотникова уголовный кодекс.

— Знаю на набережной хороший ресторан, — Марк махнул рукой в сторону подземного перехода. — Идём тогда к метро.

— Идём…

Следующие пять минут я провела в тишине, которую прерывал лишь шум улицы и голоса проходящих мимо людей. Марк явно хотел что-то у меня спросить, но то ли с мыслями собирался, то ли думал, достаточно ли удобным будет его вопрос…

А для меня любой вопрос сейчас был бы неуместным.

— Значит, у вас с Яном всё серьёзно было?

Боже.

Кто ему мешал держать язык за зубами?

Я злая, да.

Никаких сил не осталось оставаться доброй. Тем более из меня проще сделать балерину, чем милую кисельную барышню.

— У нас — нет.

— И у тебя?

Неужели по моим опухшим глазам как у вампиров Носферату и красным от слёз щекам плохо видно?

Перевела на него взгляд, сердито прищурившись. Жаль, не умею насылать заклятие немоты. Очень бы пригодилось.

— Хочешь спросить ещё раз? Только хорошо подумай до того, как ответить, Барсов.

Хотя для себя я изначально ответила на этот чёртов вопрос. Три тысячи раз!

Ничего серьёзного.

Не у Сотникова.

А вот у меня…

У меня всё до такой степени запущено, что неудивительно, где я оказалась в итоге.

В глубокой трясине с зыбучими песками — тону…

Плейлист к главе

Анна Асти — Феникс

Нервы — Перегорели

Клава Кока, Мари Краймбрери — Шкура

Я бы наше прошлое сожгла

И отправила в утиль

Воспоминания.

Кого-то гораздо лучше нашла,

Того, кто тоже целует

До потери сознания.

Я бы тебя забыла!

Как сильно любила,

Свою душу не уберегла.

Вот только сама себя

Отравила,

В этом лишь моя вина.

Ты мне ничего не обещал!

Мы оба понимали,

Чем закончатся жестокие

игры.

Сценарий виртуозно

Рисовал,

Но забыл включить

Субтитры.

Там мы оба расходимся

в стороны,

Я в кислородной маске,

А ты без.

На моём персональном

Кладбище — чёрные вороны,

Склеп с кривыми буквами

С остатками разбитых

Сердец.

/Аврора/

Любимый ореховый капучино совсем не согревает.

Больше того, у меня появилось яркое ощущение, словно пью какие-то разбавленные помои. Лучше бы тупо вкуса не чувствовала. Можно было бы списать происходящее на ковид, к примеру.

А мне стал отвратителен кофе. На клеточном уровне. Аромат уже не щекочет приятно ноздри, по лёгким не проносится божественный и ни с чем несравнимый запах кофейных зёрен, сливок, лесных орехов и сладкой карамели….

Я перегорела.

Перегорела, как и моя любовь к Яну. Не так, чтобы всё разом обесточилось и пробки на хрен вышибло. Хотя очень жаль… После этого жуткого пожара осталось чувство противного жжения, перемешанного с серой, золой и едким дымом от кострища.

Отставив в сторону практически нетронутый стаканчик с капучино, я подозвала официантку и ткнула пальцем в первую попавшуюся строчку чайной карты.

Пофиг вообще, что в себя заливать. Главное попытаться потушить огненные искры, разъедающие мои внутренности со скоростью света. Впрочем, возможно, сейчас один из тех случаев, когда чаем горю не поможешь. Тут алкогольную карту открывать надо…