Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 109 – Мила Любимая

Парень рассмеялся и подошёл к кассе, озвучив их заказ. Черничные эклеры, черничный латте…

Забавная парочка.

Пусть мне от ванили между ними хочется хорошенько прополоскать горло, чтобы поменьше сахара было.

Обслужив их и упаковав эклеры с кофе, проводила блондинку и брюнета заинтересованным взглядом. Всё-таки он на кого-то очень похож. Может, на актёра какого-нибудь?..

Мы с Мариной вместе закрыли кофейню, управляющая выдала мне свои экземпляры кличей от самого заведения, служебных помещений и отдельно от кассы, скинула на телефон контакты поставщиков и свой номер телефона тоже. На случай проблем или вопросов.

Милое место мама выбрала в качестве кофейни. Уютное, ламповое, сюда хочется возвращаться снова. Жаль только из-за загрузки не успела всё детально рассмотреть. Ну ничего, у меня еще будет полно времени…

Попрощавшись с Мариной, направилась в сторону дома. И настолько уставшая, что про Яна даже и не вспомнила.

По крайней мере до того момента, пока не подошла к своей парадной и не увидела Сотникова сидящим на скамейке.

Вот чёрт.

Люцифер покинул Ад.

/Аврора/

Спокойно, Аврора. Просто помни об уголовном кодексе, и всё будет хорошо…

Повторяла про себя эти слова, будто священную мантру. Хотела в них верить… вот только ни хрена положительного у меня не получалось. Потому что он припёрся как ни в чем не бывало! Смотрит своими прекрасными голубыми глазами без всякого стыда. А мне придушить его хочется! Голыми руками. Я даже представила, что сделаю с Сотниковым, в какой последовательности и куда конкретно воткну отравленную стрелу. В его гнилое черное сердце. Такое же черствое, как старый заплесневелый сухарь!

— Привет, — хриплый голос Яна резанул по мне словно включённая до отказа бензопила.

— Как ты нашёл меня?

Чёрт, каких невероятных сил, какой железной выдержки мне стоило сейчас оставаться спокойной и хладнокровной. Пусть ментально я уже давно выпотрошила этого парня, как сделала маленькая девчонка со своим плюшевым мишкой в фильме ужасов, названия которого я уже не помню.

— Тебя только это волнует, Пожарова?

Он спросил это со своей привычной наглой улыбкой, способной растопить лёд в любом сердце. Но это сейчас не прокатит. Нет уж!

— Меня волнует только то, что я безумно устала и хочу домой. Всё.

Боже!

Это адски больно!

Смотреть на него, делать вид, что всё нормально, со мной всё хорошо и меня нисколько не заботит, с кем он спит, когда и сколько… потому что я была готова выцарапать глаза каждой Барби в жизни Яна Сотникова от ослепляющей, сумасшедшей ревности, бурлящей в моей крови. Внутри у меня всё кипело и шкворчало, словно кто-то ворошил тлеющие угли раскаленной кочергой. Не оставлял их в покое, заставлял огонь разгораться, превращаясь в страшной пожар, в настоящее стихийное бедствие.

Я должна была уничтожить Яна. Я!

А вместо этого сама попалась на крючок. Проглотила ядовитую приманку, как послушная рыбка. Стала ручной, послушной, доверчивой дурой!

Где были мои мозги? Где была моя гордость?

— Интересно узнать, после чего ты так устала, Пожарова?

Что это ещё за намёк?

— Не обоснуешь? — зло уставилась на него, скрестив руки на груди.

— Подожду, пока это сделаешь ты.

Как красиво придумал. Просто виртуозный кукловод.