Книга Час гончей, страница 64 – Мэри Блум

«Хочу!» «Хочу!» «Хочу!» «Хочу!»

Весь хор загалдел разом, дружно выкрикивая одно и то же, не споря, не перебивая — просто скандируя. А затем из разжатой девичьей руки выпал осколок и разлетелся по полу. Миг — и черные обрывки резко выскочили из своей несостоявшейся жертвы и, взмыв в воздух, кинулись всей кучей ко мне. Гудящий рой проворно растворился в моей тени, выкрикивая последние «хочу!» и признавая нового хозяина.

— Не волнуйся, — пообещал я, — со мной ты точно не заскучаешь.

Теперь вообще никто не заскучает — все-таки у меня подконтрольный веном с навыками заправского убийцы. Кто бы мог подумать, что прогулка в такую дыру окажется настолько полезной?

Рядом раздался рваный выдох. Анфиса, к которой вернулся контроль над самой собой, покачнулась и вымученно прижалась к полкам. Из пораненной ладони струйкой стекали капли крови, губы искусаны, в глазах — шок. Вид у бравой блондинки сейчас был помятый, растрепанный и несчастный — но так даже и лучше: может, хоть выводы какие сделать.

— Ты понимаешь, что тебе очень повезло? — навел я ее на мысль.

Вместо ответа эта незадачливая ведьма шмыгнула носом.

— И вообще, прекращай лазить по всяким помойкам. Не везде найдусь я, чтобы тебя спасти.

— А ты что, обо мне заботишься, что ли? — пробурчала Анфиса, зажимая кровоточащую ладошку.

— Ну вообще-то да, я заботливый.

Зеленые глазки пронзительно уставились на меня.

— А, ну ладно, — растерянно выдала их обладательница. — Спасибо, — и вконец притихла.

Чувствуя, что забрал из этого места даже больше, чем планировал, я затолкал письмо в карман, подхватил все еще шатающуюся близняшку под локоток и направился к выходу. Копошение в моей тени, поначалу нервное, стремительно успокаивалось, словно весь этот огромный рой обживался в новом улье. В общем, съездил не зря.

Найденное письмо я открыл только в своем кабинете, когда забросил соседку домой. Вокруг царила тишина — Глеб все еще болтался в своем клубе, а девушки уже разбрелись по комнатам, готовясь ко сну. Достав из кармана конверт со знакомым корявым почерком, я развернул его и вытащил небрежно сложенный листок, на котором отец размашисто сообщал, что желает вступить в Братство. И все — ни слова больше, ни единого пояснения. Тут мне даже стало немного жалко Темноту. Что, ее тоже хотел бросить?

Письмо было датировано за два месяца до его самоубийства — так что оставалось загадкой, вступил он, не вступил и почему сделал с собой то, что сделал.

— Ну как, — раздалось из висящего на стене зеркала, — доволен? Найдешь мне теперь тело?

Убрав письмо в ящик стола, я подошел к нему. Темная маска без ушей и бровей сквозь черные прорези глаз смотрела прямо на меня.

— Хочу красивую девушку, — добавил следом этот артист.

Понимаю, я их тоже хочу — но это будет не человек.

— В человека я тебя не пущу.

— А вот Темнота пускает, — сразу же возразил мой собеседник.

— А вот я не Темнота.

Маска слегка поморщилась.

— Ну тогда ворон, крыса или кот, — без энтузиазма перечислил веном.

Да хоть морская свинка — тут у меня не имелось возражений. Когда я уходил из кабинета, мы договорились до того, что тушку себе он подберет сам, а я пока перевешу его в гостиную поближе к телевизору. Уж эту-то радость тот, без кого — его цитата — я бы не появился на свет, заслужил.