Книга Час гончей, страница 43 – Мэри Блум

— Ничего себе, — вдруг донесся голос склонившегося над телом сотрудника Синода, — от Гончей живого места не осталось. А на мессире ни пятнышка, ни царапинки…

— Вот, а ты говорил мессир не жилец, — наставительно заметил его коллега.

— Да такими темпами он еще всех нас переживет…

Да вас кто угодно переживет, если не научитесь болтать потише.

Вскоре отряды зачистки вместе с Арчи разбрелись по бывшим скотобойням, проверяя, не осталась ли еще какая тварь. Моя же задача была закончена, и в компании перепачканного скверной довольного Глеба и не менее довольной, хоть и ворчавшей что-то про мою несознательность Дарьи я направился к выходу.

Пол, казалось, содрогался от моих шагов. Я словно слышал, как скверна сочилась за стенами и под землей, готовая вырваться наружу по первому требованию своего хозяина. Определенно, хочу это место себе. У меня ведь принцип простой: не отдавай свое. И еще один: если ты виноват, то твое это мое.

Все-таки Синод мне кое-что должен — я же выполнил их работу.

Пока мы находились в скотобойнях, время будто остановилось и ночь казалась бесконечной. Однако когда наш внедорожник подъехал к дому, уже вовсю заливался рассвет — но в такую рань внутри не спали. В разбитых окнах гостиной горел свет, в креслах у камина зевали сотрудники Синода, которых Дарья сразу же отправила по домам, а на диване, выдержавшем встречу и с этой нечистью — какая все-таки отменная мебель, — сидела Агата и наглаживала театрально развалившегося рядом Харона.

— Ты наш хороший… — приговаривала ведьмочка, щедро размазывая по его потрепанной тушке скверну из баночки.

Поганец же довольно подставлял ей очередной палец и только что не урчал.

Едва мы вошли в дом, как подруга тут же вскочила и кинулась к нам с Глебом на шею. А потом одна темная ладошка выразительно постучала по дивану, требуя ее обратно.

— Иду, мой хороший! — ведьмочка мгновенно кинулась к нему.

А кто-то просто отлично устроился.

— А Уля спит? — спросил я, отворачиваясь от нахальной пятерни.

— Нет. На кухне, — ответила Агата, вновь подхватывая баночку. — Там гости.

Подойдя, Глеб плюхнулся на диван рядом с ней. В ту же секунду поганец вскинул подлеченные пальцы и стряхнул конкурента за внимание на пол. Вот такой он хороший — в общем, как обычно.

За кухонной дверью раздавались голоса.

— Вот и вся моя история… — послышался знакомый женский вздох.

— Бывают же уроды! — сочувственно отозвалась Уля. — Хорошо, что ты Костю встретила…

Я распахнул дверь и переступил порог, и, замолчав, обе девушки, сидевшие за столом повернулись ко мне — Уля с перевязанной рукой в домашнем халатике и Ника в простом сером платье. Перед каждой стояло по вместительной керамической чашке с какао и плавающими в нем зефирками — смотрю, девчонки серьезно подготовились к разговору.

— Я подумала, — перехватила мой взгляд Уля, — что оставаться одной этой ночью небезопасно, и позвала Нику сюда.

«А еще она подумала, — мысленно заметила Ника, делая глоток, — что если со мной все в порядке, то и с тобой тоже. Так что я тут как градусник…»

Ну кто ее за это осудит?

— А еще Ника сказала, — добавила моя умница, — что ты звал ее жить к нам, и я тоже позвала. Правильно?

— Конечно, правильно, — кивнул я.

— А я согласилась, — сказала моя балерина.