Книга В аду любят погорячее, страница 74 – Мэри Блум

Головы стали почтительно поворачиваться в сторону молодого мужчины в строгом костюме. Я узнал его сразу, потому что уже встречал на Белом балу. Либра — Ангел Равновесия — цепко и пристально изучал меня, будто решая, есть ли у меня право на собственное мнение.

— Миллион одним и ноль другим! — отчеканил я в микрофон. — Странное какое-то выходит равновесие. Перекошенное в удобную сторону. Если уж берете на себя право оценивать, так оценивайте по справедливости!

В зале вновь повисла тишина, густая настолько, что ею можно было склеивать мозги и запечатывать рты. Все сверлили меня глазами и высокомерно молчали — непробиваемые, уверенные в своей правоте, словно правда только одна и им принадлежит на нее эксклюзив, а со всеми остальными можно не считаться. Наверное, меня бы уже вынесли со сцены, не будь на мне этого значка. Однако он был — и, как символ чьей-то чужой неподвластной им силы, заставлял их меня слушать.

— Что молчите? — я чуть крепче сжал микрофон. — Или так не уверены в своей правоте?

— А тебе-то что с этого? — буркнул из толпы один из моих недавних соседей.

— А мне не нравится, — без раздумий ответил я, — что то, что мне не нравится, получает рупор. И если уж этот рупор раздаете вы, то я хочу, чтобы хоть кто-то получил его заслуженно! Иначе вообще какая цена у вашего благословения?

В толпе вдруг раздался отчетливый смешок, и в мою сторону ярко сверкнули небесно-голубые глаза из-под соломенной челки. Стоявшая недалеко от сцены незнакомка мило улыбнулась. Лет двадцати пяти на вид, она тем не менее смотрелась как свойская пионервожатая в лагере, когда чувствуется, что девчонка чуть старше тебя, но это не играет особой роли. Роскошная полная грудь, вовсю выскакивая из декольте, обещала отличный вечер, если удастся ее уломать. Хозяйка этих форм казалась легкомысленной и беспечной — на первый взгляд очаровательная дурочка. Однако все застыли, когда она заговорила:

— И сколько, по-твоему, благословения заслуживает Лера?

— Ну например, — отозвался я, — половину того, что вы дали “Миссии”. Это было бы справедливо. И тогда они уже по-честному решат, кто лучше.

Она захихикала — то ли тролля меня, то ли умиляясь.

— Интересные у тебя представления о справедливости… Все знают, — внезапно она заговорила серьезно, — что рай не ошибается. Но я, Ангел Надежды, оставлю тебе надежду доказать, что это не так…

В тишине зала ее нежный немного игрушечный голос, казалось, звенел.

— Если сможешь доказать, что один из получивших сегодня благословение получил его незаслуженно, мы заберем половину благословения “Миссии” и отдадим Лере. Согласен?

— В этом нет смысла, — вмешался Либра, — если он ничем не рискует. Что будет взамен?

— Отдайте его мне! — взлетел над толпой въедливый голос Джи, наблюдавшей за всем с другого конца зала.

Словно не услышав ее, Либра невозмутимо перевел глаза на мою грудь.

— Этот значок, — сказал он. — Все знают, что он значит. Поставь его — и рай согласится на этот спор.

Не спеша с ответом, я покосился в сторону, где недавно стояла Би. Однако сейчас там не было ничего, кроме темной стены. В голове тоже царило глухое молчание. Лежащая в кармане монета будто царапала бедро, напоминая, что я уже отлично знал: рай спорит только на своих условиях, заранее рассчитав все так, что у тебя нет шансов. Но я знал и другое: правда на моей стороне. Такие люди, как эта Карина М, не должны получать благословения — потому что все, что вещает она, я считаю неправильным и мерзким. И если я не могу это доказать, то какой вообще смысл что-то делать и во что-то верить? Огни прожекторов ослепительно сверкали над головой, а чертик на груди ободряюще ухмылялся, как бы советуя не сомневаться. Как там: превращать стены в двери? Все возможно? В этот миг я чувствовал, что могу все — потому что моя правда сильнее, чем целая армия таких Карин. Сильнее, чем весь рай. Они хотят провести меня, а я проведу их.