Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 19 – Мэри Блум

Я напрягся, мысленно представляя голубой сияющий поток внутри себя, который стрелой летит к моим пальцем, а потом с них срывается на камни. Однако ничего не выходило — камни по-прежнему напоминали мутный хрусталь, который даже и не думал светиться. Тогда я представил, как этот странный голубой поток собирается в одно огромное облако, выскакивает из моей ладони и с размаху шлепается об эти несчастные кусочки метеорита. Однако все предметы, как и прежде, неподвижно стояли на столе, а камни не светились. Сосредоточившись, я вспомнил, как зимой сверкает на солнце снег, и представил, что моя рука так же засверкала синевой. Миг — и хрусталь под моей ладонью вдруг залился сочной синевой, почти ослепляюще яркой. Все три стакана, звякнув, взмыли над столом, но не закружились и не зависли в воздухе, а стремительно понеслись к потолку. Внезапно камни под моей рукой обуглись, будто их выжгло изнутри.

— Убирай руку! — вскрикнул Лёня.

Я резко отдернул ладонь. Треснувшись о продырявленную пулей обшивку, стаканы рухнули вниз. Один ловко перехватила Роза, другой, чуть облившись уже остывшим чаем, Лёня, а третий со звоном треснулся о край столешницы и разлетелся на осколки. Следом раскололись на части и почерневшие камни, из которых пошел легкий дымок. Теперь они уже напоминали не хрусталь, а брошенный в топку уголь.

В следующее мгновение дверь со скрежетом разъехалась, и в купе встревоженно заглянул проводник.

— Что, опять? Не тайга же!.. — выдохнул он, видать, решив, что его вагон опять грабят.

Уверив распереживавшегося бедолагу, что все в порядке и это не очередные урки, а всего-навсего разбившийся стакан, мы проводили его из купе и убрали осколки. Увы, не магией, а руками.

— Все, — заявил Лёня, строго оглядев нас, — никакой магии до самой академии!

Плюхнувшись на койку, еще некоторое время он задумчиво смотрел на обуглившиеся кусочки метеорита, а потом аккуратно завернул их в платок и убрал к остальным камням в бархатный мешочек. Я же озадаченно потер свою ладонь — ожога не было, но горела она так, будто я впечатал ее в раскаленный чайник.

Ночную тишину разбавлял только мерный стук колес, обволакивающий, словно убаюкивающий. Однако мне не спалось. Пытаясь устроиться поудобнее, я ворочался на верхней полке, то упираясь глазами в стену, то скользя ими по остальному купе. Снизу мирно сопел Лёня. А вот Роза на противоположной нижней койке тоже не спала, задумчиво вращая красную нить браслета на запястье. Металлические шарики, болтающиеся на нем, загадочно поблескивали в свете огней полустанка, мимо которого как раз проносился наш вагон.

Выпустив браслет, она вдруг повернула голову, и наши взгляды встретились.

— Что такое магнетик? — тихо спросил я.

Роза покосилась на нашего ворчуна, явно проверяя, крепко ли он спит.

— Проще показать, — так же тихо отозвалась она.

Убедившись, что товарищ «нельзя» нам не помешает, она развязала красную нить на запястье, и шарики бодро соскользнули в ее ладонь. Роза слегка их подкинула, но вместо того чтобы плюхнуться обратно, они причудливо заплясали над ее рукой — то подпрыгивая чуть выше, то опускаясь ниже, безостановочно кружась в воздухе. Казалось, это были не металлические шарики, а маленькие сверкающие планеты, послушно двигающиеся вокруг своего солнца — ее ладони.