Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 17 – Мэри Блум

— Никто никому ничего показывать не будет, — тут же влез наш ворчун, говоря самой занудной из всех своих интонаций. — Правила академии запрещают использовать студентам магию за пределами академии. Тебе я уже объяснял, — его глаза строго скользнули по мне, — а ты и так должна это знать! — добавил он и, будто припечатывая, поставил ее чемодан рядом с койкой.

Отчитав всех, «товарищ нельзя» плюхнулся на свое место. Не став пока забираться наверх, я сел рядом, а новая знакомая положила свой чемодан на койку напротив и распахнула. Я невольно отметил, что книжек там было больше, чем вещей. Такое чувство, что она ехала не учиться, а учить.

Вскоре поезд тронулся, стремительно набирая скорость.

— А ты из трудовой магической династии, — спросил я, следя, как она копается в своих вещах, — или из ассистентов?

— Такое спрашивать неприлично, — уже привычно одернул меня Лёня.

— Мои бабушка и дед были из масов, — Роза оторвалась от чемодана, ничуть не смутившись этому неприличному вопросу. — Но того рода больше нет. Расстреляли в восемнадцатом, — она слегка понизила голос, — как врагов народа… Мои едва успели сбежать… А родители теперь вольные маги.

Я повернулся к своей живой энциклопедии, надеясь на более подробное объяснение.

— Маги, не связанные магическими обязательствами ни с одной династией, — пояснил Лёня. — Работают на советскую власть, в основном в промышленных отраслях или здравоохранении. Последнее реже.

— Мои родители и брат, — добавила Роза, — трудятся на «Уралмаше».

— Учет таких магов, — вновь перехватил мое внимание наш старший товарищ, — ведет наркомат магии. Он же их распределяет по поставленным властью задачам.

Мой мозг, кипевший в последнее время вовсю, мигом вставил новые факты в уже сложившуюся картину.

— А вольный маг может стать наркомом магии?

— Хватит уже про него… — проворчал Лёня. — Я же говорил, только член трудовой магической династии.

— По-моему, несправедливо, — заметил я.

— И по-моему, — согласилась Роза.

— Это давний уклад, — отрезал наш ворчун. — Нечего в него лезть.

На некоторое время разговор заглох. Вернувшись к чемодану, Роза еще немного покопалась в нем и извлекла пухлый сверток в полотенце. Положив на стол, заботливо его развернула, открывая лежащие внутри пышные многослойные булочки явно с какой-то начинкой внутри.

— Это шаники, — поймав мой взгляд, сказала она. — Мама в дорогу приготовила. Хотите?

Отказываться мы, естественно, не стали. Поднявшись, Лёня сходил за чаем — мы уже завели привычку ходить по очереди — и принес три горячих стакана. Без лишних предисловий втроем мы сгрудились за столом — девушка с одной стороны, а я и он с другой. Домашняя выпечка оказалась сочной и нереально вкусной.

Город уже остался позади, и в наступающей темноте за окном мелькали длинные поля, напоминая, насколько необъятна родина.

— А экзамены сложные будут? — подув на кипяток, вдруг спросила Роза.

— Какие экзамены? — насторожился я.

— Директор сказал, что ты сдавать не будешь, — прожевав, успокоил меня старший товарищ.

— Везет, — вздохнула она, крутя стакан в руке. — А я весь август готовилась…

— Не волнуйся, — теперь Лёня успокаивал ее, — все приглашенные в академию уже приняты.

— А смысл тогда в этих экзаменах, — я прислонился плечом к окну, — если уже приняты все?