Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 75 – Виктория Рогозина

— Не так плохо? Напомни-ка, как ты решил поздравить Варвару с Днём всех влюблённых?

Лекс расплылся в совершенно дьявольской, ленивой улыбке:

— Отрезал руки её бывшему. И положил в коробочку. Красивую, с бантиком. Хотел наказать подонка. Подарок от всего сердца.

Сухов медленно провел ладонью по лицу, потом покачал головой с плохо скрываемым отчаянием:

— Вы оба — больные. Просто психи.

В этот момент послышалось тихое поскребывание в дверь. Все трое замерли. Ручка медленно повернулась, и в проеме появилась Варвара. Слабая, бледная, в чёрной рубашке, за край которой она держалась, будто за якорь. Под глазами синяки, волосы спутаны, губы сухие, но она стояла. Живая. Матвей вскочил с места почти инстинктивно, стул отодвинулся с легким скрипом.

— Варвара, — негромко сказал он. — Иди сюда. Присаживайся.

Он кивнул на свободный стул, тот, что стоял рядом с ним. Варвара чуть кивнула, взгляд её был затуманен, но настойчив. Она медленно подошла, и он едва заметно подхватил её за локоть, помогая, ненавязчиво, но чутко.

Молчание на кухне стало ощутимым, как натянутая струна. Варвара посмотрела на всех, остановилась взглядом на Лексе, но ничего не сказала. Просто медленно села, и только потом прошептала:

— Я слышала… про подарок.

И в этот момент даже Лекс отвел глаза.

Сухов откашлялся, отвлекаясь от неловкого напряжения, повисшего в воздухе, и, чуть наклонившись к Варваре, представился:

— Иван Сухорев. Для друзей просто Сухов. Управление по контролю душ. Не обращай внимания на лицо — у меня оно всегда серьёзное.

Он попытался изобразить полуулыбку, но получилось скорее криво, чем дружелюбно. Варвара чуть поморщилась, будто от боли в висках или, скорее, от перенапряжения. Взгляд её был мутным, движения — осторожными, будто любое неосторожное слово могло снова запустить в ней разрушение.

Лекс тем временем легко помахал ладонью, будто приветствовал с яхты своего поклонника:

— А я всё-таки умер. Так что, можно сказать, официально. Давно не виделась, Варвара.

Он улыбался наигранно, почти театрально, и только чуть прищуренные глаза выдавали напряжение. Варвара нервно сглотнула, опустив взгляд в пол, будто надеясь, что пол поглотит её и избавит от тяжести всего пережитого.

Матвей молча наблюдал за ней, потом заговорил, коротко, сухо, как констатация:

— Единственный живой человек на этой кухне — ты. Все остальные либо не люди, либо не живы. А некоторые — и то и другое.

Он потянулся за чашкой, не притрагиваясь к ней. Варвара слегка вздрогнула от его слов, будто только сейчас в полной мере осознала, где оказалась. Сухов хмыкнул, вернув себе мрачную прямоту:

— Вопрос к тебе, Варвара. Не знаешь ли ты, почему твоя душа и твой дар так интересны верхушке?

Девушка медленно перевела на него взгляд. Брови сошлись, во лбу залегла морщинка. Она действительно пыталась вспомнить, понять, сопоставить, но… через несколько секунд покачала головой:

— Нет. Честно, не знаю. Я… Я просто всегда чувствовала, что я не такая. Но чтобы за это…

Она не договорила, голос стал слишком слабым. Могилов запрокинул голову назад, уставившись в потолок. Его голос прозвучал уже из глубины размышлений:

— Говорит тебе что-нибудь имя… Давид Чернов?

Варвара замерла. На миг показалось, что она вспомнила, что что-то вспыхнуло в её памяти. Но потом — снова отрицательное мотание головой: