Онлайн книга «Я думала, я счастливая...»
|
Она ушла в комнату дочери, включила ноутбук и открыла письмо с заказом. Раньше бы покривилась, увидев, что перевод связан с техническими терминами, а сейчас обрадовалась. Будет чем занять голову. Еще раз прислушалась к себе, нет, истерики явно не намечается. Странно это. Разве так реагируют приличные жены на практически чистосердечное признание мужа в измене? Только пальцы чуть подрагивают, промахиваясь мимо клавиатуры. Тамара снова усмехнулась: черствый сухарь, уселась за работу. Ей пристало бегать по квартире, рыдать и рвать на голове волосы, проклиная вероломного изменщика, а она сидит себе, усердно наморщив лоб, по клавишам постукивает, да в словаре сверяется. Не может же она подвести заказчика? Ему-то что за дело, какие семейные драмы у нее тут происходят? Коля иногда шутил, что даже если за окном будет конец света, она всё равно сядет за работу. При мысли о муже Тамара передернула плечами и снова заколотила по клавишам. «При ссылке на эксплуатацию изделий «SONY»… Глаза натолкнулись на название фирмы, как на ощетинившуюся зубцами крепость. Тамара опустила голову и обхватила ее руками. Через минуту она вновь приступила к работе: мягко шелестели клавиши, беспроводная мышка легко скользила по столу, неуклюжие фразы приобретали очертания и смысл. Дальше по графику был завтрак, который приходился уже почти на обеденное время. Тамара отправилась на кухню, по привычке прихватив телефон. Была у нее такая слабость — любила читать за едой. В детстве это были книги, причем родители за это не гоняли. Сами были такими же, только читали газеты. Сейчас книги Томе заменил телефон, где она находила массу интересной информации в основном из популярной науки. Это помогало и в работе. Коля был недоволен и всегда требовал, чтобы она прекратила косить глазом в экран, пока они ужинают. Скрепя сердце соглашалась. Так-то он прав. А правила Тамара любила, по ним жить проще. Есть не хотелось. Тома рассеянно погрызла сухарик, вынула из холодильника бутылочку йогурта — открыла и оставила на столе. Нет, не хочется. Весь ее график рассыпался. Она, конечно, приготовит ужин, тем более что уже замариновала свиные ребрышки в паприке и соевом соусе, но всё это будет бездумно, безучастно, как полусломанный механизм. И придет ли Коля вообще к ужину? И чего ждать? Самое мучительное, что могло быть для Тамары, наступило. Это неизвестность. Она недоуменно огляделась, словно оказалась тут впервые и никогда не видела ни этих бежевых с голубым обоев, ни мебели темного дерева, ни холодильника, на котором висели магниты, привезенные из путешествий, а также их с мужем фотография. Здесь они на море. Шли по набережной и увидели аппарат моментальной съемки. Смеялись, кривлялись, кормили друг друга мороженым. Потом Тамара долго ужасалась своим вытаращенным глазам и дурацкой улыбке, но Коля настоял фотографии забрать. Она подошла ближе и как бы заглянула мужу в глаза. Ей показалось, что между ними прямо сейчас вырастает липкая, непроглядная толща. Облик мужа становится размытым и вот-вот исчезнет совсем. Через минуту Тамара поняла, что это просто слезы… * * * Николай подъехал к дому Сони. Обычный двор, типовая застройка спального района, скучные пятиэтажки с серыми фасадами и выступающими наружу эркерами. Мутное, серое небо брюхом прижималось к крышам домов и верхушкам деревьев. Кое-где на окнах мерцали гирлянды, люди, как могли, пытались приблизить праздник. У одного из подъездов стоит покосившаяся невзрачная елка, ветер шевелил на ней кусок мишуры, похожей на мохнатую серебристую гусеницу. Щупальца блестящего дождика испуганно цеплялись за тощие, покрытые редкими иголками, ветки. |