Книга Я думала, я счастливая..., страница 10 – Марина Безрукова

— Очень красиво, — искренне улыбнулась она.

На мгновение ему показалось, что в ее глазах засверкала бриллиантовая звездочка.

— Ну что, поехали? Погода, правда… Но мы можем после прогулки зайти в сауну, погреться, а там и бассейн есть прямо на улице.

Соня счастливо рассмеялась и согласно кивнула, в сауну, так в сауну, в бассейн, так в бассейн. Быстро окунуться, держась за поручни, она может. Николай тоже улыбнулся, но сердце сжала когтистая лапа досады. Из головы не выходила его ошибка и мысли о том, что Тамара теперь всё знает. Долгожданный праздничный день был для него безнадежно испорчен.

Тамара открыла духовку. Надев толстую варежку, вынула форму, в которой шкворчали свиные ребрышки, полила их соусом и поставила обратно — подрумяниваться. Шла строго по графику, не сбиваясь, что твой литерный поезд. Понимала: остановится, изменит ритуалы и всё, дальше только катастрофа. А нужно как-то дожить сначала до вечера, а потом до утра. И так по кругу. И всё это в неизвестности, которая щерится своими ловушками, а что в них, никто не знает. Страшно. Это как черная вода в пруду заброшенного парка. Глянцевая поверхность притягивает своим блеском и даже кажется надежной, а стоит наступить, провалишься. И дальше как повезет: либо с головой уйдешь под воду, либо только по пояс. А бывает, что зловещий водоем и вовсе окажется просто грязной лужей, где только испачкаешь обувь.

Если ничего не изменится, то через сорок минут Николай будет дома. Или он теперь останется у этой своей… Сони? Никогда, никогда она не любила это имя! Ее первой учительницей в школе была Софья Михайловна. Длинная, тощая старушка с седыми волосами и деревянной указкой в руке. Она считалась самым опытным педагогом, и многие родители заранее составляли списки, лишь бы пристроить своих неразумных чадушек под ее строгий взор. Даже самые бестолковые первоклашки через две недели занятий у Софьи Михайловны начинали бегло читать по букварю и считать простые примеры с яблоками и ежами. Правда, некоторые из них получали в довесок нервные тики или панический страх перед школьной доской и учителем, но это считалось блажью и избалованностью. Педагог с сорокалетним стажем плохого не сделает, а выученные с детства дисциплина и порядок, помогут в дальнейшем во взрослой жизни. Так рассуждала и учительница, и замотанные бытом родители. Какие там психологи и тесты! Лучше любого психолога отрезвляло стояние навытяжку на протяжении всего урока у белой, крашеной масляной краской двери. Тут и опаздывать перестанешь, и таблицу умножения вызубришь назубок.

Второй раз Тамара столкнулась с этим именем, когда у нее появилась подружка. Было это в третьем классе. В сентябре к ним пришла новенькая — Софья Стешевич. Удивительной красоты девочка, кукольной красоты. С таких рисуют открытки и ставят в первый ряд на всех праздниках. Соня Стешевич выбрала себе в подружки Тамару. Точнее, она дружила со всеми в классе. Не совсем дружила, а, скорее, позволяла исполнить для нее разные пожелания. Особенно старались мальчишки. Но Тому из всех Соня выделила, их дома оказались рядом, и после школы им было по пути. Так и ходили, болтали обо всем. Соня даже приглашала Тамару к себе домой, и девочка в изумлении рассматривала блестящую мебель с золочеными завитками и самый настоящий торт, который просто так подала к чаю Сонина бабушка. У Томы торт мог быть только по праздникам. Поразило и как Соня обращается со своей бабушкой. Толстенькая, на коротких ножках еще не старая женщина, буквально сдувала с внучки пылинки. Она подняла с пола брошенный Соней портфель, помогла ей снять форму и надеть домашнее платье, которое напоминало больше платье принцессы — розовое с бантом сзади, а потом вскакивала всякий раз и кидалась на кухню, чтобы принести такую чашку или блюдце, которую захотела ненаглядная Сонечка. Тамаре бабушку было жаль. Наверное, у нее болели ноги, потому что она с трудом поднималась со стула, а Соня меняла свои прихоти часто.