Книга Гордость и предупреждение, страница 119 – Любовь Левшинова

— Ты ее знал? – поинтересовалась Дрейк, отнимая у Вертинского стакан.

Выпила залпом. Напиток с вкусовым диапазоном от голимого сахара до бронебойного спирта прожег огнем глотку и пищевод, пока не достиг желудка. Татум закашлялась.

— Переспал с ней на одном из таких вечеров. А тебе пока хватит. – Крис бесцеремонно отнял у Дрейк стакан, попросил у бармена воды. – Это была только разминка. Ты мне нужна в сознании.

— Может, она залетела от тебя, поэтому Людмила Аркадьевна тебя так взглядом прожигала?

Дрейк

— Или ты просто гребаный обкуренный Шерлок, – закатил глаза Крис. – Она не могла забеременеть, если ты об этом. – Он отвернулся от барной стойки, выискивая в ряженой толпе отца.

— Ну, знаешь, презервативы эффективны только на девяносто пять процентов, – протянула Дрейк, отколупывая кусочки кожи от ремешка наручных часов.

«Да, пора бы уже обновить гардероб».

— О, спасибо за такую важную информацию, но можешь не беспокоиться – я не тупица. Она ублажала меня только орально. – Вертинский отдернул руку Тат: его девушка не должна страдать неврозом.

Он давно заметил за Дрейк маленькие странности: она считает ступеньки, бесится, если Крис складывает полотенца в ванной «не в том» порядке, и ее руки постоянно чем-то заняты. У каждого свои скелеты в шкафу, но, в отличие от «пунктиков» Дрейк, у него бы набралось на три кладбища.

— В самом деле? – Она недовольно нахмурилась, но оставила часы в покое и сложила руки на груди.

— В самом деле – не беспокойся обо мне или в самом деле – я не тупица? – прищурился Вертинский, небрежно поправляя складки платья на бедре Дрейк.

«Чисто от скуки».

— Разумеется, второе. – Татум поежилась от его прикосновений – неприятно.

«Приятно, черт возьми».

Заметив в толпе отца, Крис потянул Тат за собой, прикидывая, насколько она может напортачить.

— Не упоминай при отце Конан Дойля, и, может быть, мы управимся быстро, – прошептал он на ухо Тат, лавируя между людьми.

— Шутишь? Это мой любимый писатель! – Она в очередной раз нахмурилась, но он лишь дернул ее за руку сильнее и продолжил идти вперед.

— Мне плевать.

Вертинский опять напрягся, но не как в разговоре с Людмилой – по-другому. Дрейк сама начала нервничать. Отношения с родителями всегда штука сложная, разве что ты божий одуванчик, а они – прокуренные до мозга костей хиппи. И детям всегда, в любом возрасте нужно одобрение родителей.

Это записано в подкорке: не зря во всех учебниках по психологии пишут – все проблемы растут из детства. У Дрейк были прекрасные ранние годы и юность, но, видимо, ей нужно было нечто большее, чем просто нормальное воспитание. У Вертинского, очевидно, была другая проблема: отец был требовательным, а мать, судя по реакции Криса на вопрос о ней Людмилы Аркадьевны, нужно вообще ставить за скобки.

Дрейк с Вертинским подошли к компании из четырех человек. Она сразу поняла, кто из них Вертинский-старший: статный мужчина с красивой сединой в висках, серыми глазами и обаятельной улыбкой.

Тат готова была отрезать себе язык, если ошибалась в том, что в молодости он валил девчонок налево и направо: такие экземпляры встречаются один на тысячу, а в современном обществе не принято растрачивать потенциал на праведную жизнь.

Их встретили трое мужчин в смокингах и дама в синем бархатном платье, кажется, от «Диор» – Тат в этом не разбиралась, но могла бы продать сестру за такое. Ну, не сестру – собаку точно. Дрейк не следила за модой, но, черт, дорогие вещи были видны сразу и создавали о человеке совершенно иное впечатление, как бы Тат это ни отрицала, скупая дешевые кофточки за триста рублей.