Книга Там, где мы настоящие, страница 95 – Инма Рубиалес

И что, если он не будет осторожен, Лука утянет его за собой на дно.

— Скажи мне, если что-то понадобится, – прошу я, хотя знаю: что бы ни случилось, он не позвонит.

Коннор кивает. Кажется, он уже собирается уйти, но вдруг что-то вспоминает. И неловко поворачивается ко мне.

— Насчет того, что было до…

— Не беспокойся об этом, – спешу сказать я, думая, что он имеет в виду слова его брата о Райли, о своей якобы «одержимости» мной и о том, что он не может посмотреть мне в глаза. Это все ерунда. Я не придам этому никакого значения.

— Тот парень, который поспорил, что поцелует тебя, – придурок. Ты не заслуживала ничего из того, что он сделал. И я действительно считаю, что ты намного выше его и всех его друзей, – говорит он.

У меня пересохло во рту. Сердце резко подскакивает.

— Сегодня ты выглядишь потрясающе.

Если во мне и оставались какие-то силы, то этими словами Коннор окончательно обезоруживает меня.

— Спасибо, – кое-как выдавливаю я.

— Спокойной ночи, – добавляет он.

— Да, спокойной ночи.

Мы вместе входим в дом. Коннор берет ключи из ящика на стойке, и, пока я поднимаюсь к себе в комнату, он снова выходит на улицу.

На обратной стороне снимка – Амелия, Ханна, Питер и Джон улыбаются в камеру за рождественским ужином. Фотографировала Сиенна. Ей тогда было всего четыре года. Пришлось сделать несколько дублей, чтобы получился четкий кадр. На фото слева осталось слишком много пустого пространства, а у Джона справа обрезана нога, но Сиенна была очень довольна результатом.

Через несколько минут Ханна и Джон объявят, что ждут ребенка.

И еще никто тогда не знал, что на этот раз родятся близнецы.

Коннор

— О чем ты думал, черт возьми?

— Оставь меня в покое, – пошатываясь, Лука входит в домик. – Я сам о себе позабочусь.

Он чуть не теряет равновесие, пока это говорит, и едва не падает носом в пол. Я успеваю подхватить его и закидываю руку себе на плечо, принимая весь вес на себя.

— Ты идиот, – рычу я.

— Идиот здесь ты. Не понимаю, какого хрена ты все еще тут. – И хуже всего то, что я тоже не знаю. Он пытается упереться ногами, когда видит, что мы идем в ванную. – Нет, только не это.

— Так надо, братец.

Наверняка он хочет со мной подраться, но у него не осталось сил сопротивляться. Запихиваю его в ванну прямо в одежде. С закрытыми глазами Лука откидывается назад и вздрагивает, когда я на полную мощность включаю холодную воду.

Кашляя, он подается вперед, пытаясь выбраться.

— Сволочь, – хрипит он.

— Тебе нужно протрезветь.

— Я не настолько пьян. – Его слова меня не убеждают. Толкаю его обратно под струю воды. – Этот урод сам напрашивался на удар. То, что случилось сегодня, – не из-за алкоголя.

Интересно, сам-то он верит в свою ложь?

Я держу его под водой еще немного, а потом полуживого оставляю в ванне и иду искать полотенца. В левом глазу продолжает пульсировать боль. В одном Лука прав: тот тип был редкостной сволочью. И умел драться. Он сразу набросился на меня, когда я влез в драку, чтобы спасти задницу брата.

Но все же Луке досталось сильнее.

Зубы вроде все на месте, но губу ему точно рассекли. И бровь тоже.

— Тебя задевает, что Мэйв увидела меня в таком виде? – спрашивает он, когда я возвращаюсь.

Бросаю ему в лицо сухое полотенце.

— Рано или поздно она привыкнет.