Книга Там, где мы настоящие, страница 41 – Инма Рубиалес

Он снова поднимает взгляд:

— Прыгнуть в воду. С большой высоты.

— Звучит опасно.

— Ты не обязана делать это со мной.

— Но это в твоем списке.

— Да.

— В таком случае я сделаю это.

— А ты, Мэйв? Есть что-то, что ты хочешь сделать перед тем, как умрешь?

Бросаю взгляд вправо, где стоит кассовый аппарат. Ладно, к черту. Надо же с чего-то начинать.

— Я хочу научиться пользоваться этой штуковиной.

Когда на губах Коннора появляется улыбка, я понимаю, что ему понравился мой ответ.

— Тогда за дело.

* * *

В тот вечер после ужина мне наконец-то выпадает возможность побыть одной в своей комнате. Я достаю старую тетрадь из чемодана и пишу:

Я нервно постукиваю карандашом по бумаге. В голову приходит много других идей, но я не знаю, на какой остановиться.

Сделать татуировку?

Потанцевать под дождем?

Искупаться голышом в море?

С Коннором? Я даже думать об этом не хочу.

«Или, скорее, хочу думать об этом постоянно».

Я должна это себе.

И должна маме.

«Давай, Мэйв, что еще?»

А потом я вспоминаю о Майке, о том, что он не перестает присылать мне сообщения, о той версии меня, которую он якобы любил, но которая никогда не была настоящей. Мы с Коннором договорились, что в списке будет семь пунктов. Технически мне не нужно добавлять больше, но я не могу удержаться. И я делаю это не для него, не из-за нашей договоренности или чего-то еще. Я делаю это для себя.

Только для себя.

На следующей странице, поклявшись себе, что никогда никому этого не покажу, я пишу:

Так я заканчиваю свой список.

На лицевой стороне снимка – двое мальчиков и девочка играют со своими санками. С точки зрения аэродинамики тела детей тоже не предназначены для полета. Одному из них предстоит убедиться в этом через несколько минут, когда он также узнает, как больно врезаться носом в землю.

Мэйв

— Джон.

— Нет.

— Справедливости ради, если…

— Нет.

— Но…

— Повторяю: нет.

Я делаю глубокий вдох, чтобы набраться терпения.

По другую сторону прилавка Джон спокойно работает за компьютером. Кажется, он даже не замечает, как сильно меня раздражают его односложные ответы.

— Я живу здесь уже почти две недели, – напоминаю я как можно спокойнее. – Будет справедливо, если я заплачу вам то, что должна.

— Нет.

— Но…

— Дай подумать. – Секунду помолчав, он повторяет: – Нет.

— Но это же справедливо! – в отчаянии восклицаю я.

Теперь я знаю, от кого Коннор унаследовал способность выводить меня из себя.

Скрещиваю руки на груди. Заметив, что я не отхожу от прилавка, Джон поднимает голову:

— Ты весь день собираешься дуться?

— Я не понимаю, почему ты не позволяешь мне наконец заплатить вам.

— Потому что нет.

— Это нельзя назвать адекватным ответом.

— Когда Ханна сказала, что ты здесь желанная гостья, она говорила серьезно, Мэйв. Мы не примем твои деньги. А теперь, если ты позволишь…

— Но вы же берете плату с тех постояльцев, – возражаю я. Когда я заехала сюда, я видела, как они поднимались по лестнице на второй этаж. Помимо домика, в хостеле есть три комнаты, и все они наверху, рядом с нашими.

— Именно. Потому что они постояльцы. А ты – старый друг семьи, и мы относимся к тебе соответствующе. Наш дом – твой дом. Это последнее, что я скажу на эту тему. – Он снова сосредотачивается на экране. – К тому же ты помогаешь нам в магазине.