Книга Там, где мы настоящие, страница 38 – Инма Рубиалес

Откашливаюсь.

— Семь – нормально, – с трудом выговариваю я.

Мне кажется, я вижу его улыбку, когда он поворачивается и снова направляется к прилавку.

— Еще условия есть? – продолжает он.

Заставляю себя пойти за ним, хотя сейчас единственное, чего мне хочется, – держаться от него как можно дальше.

— Это все. – А если и было что-то еще, я забыла.

— Хорошо. – Он достает из коробки последние товары – пакеты с бобовыми, – раскладывает их на ближайшей полке и уносит пустую коробку в подсобку. – Моя очередь, – объявляет он, вернувшись, и опирается руками о прилавок.

— Что?

— Ты же не думала, что условия будешь ставить только ты?

— Когда ты предлагал это два дня назад, никаких условий не было.

— Надо было соглашаться тогда, потому что теперь они есть. Но сначала обсудим правила.

— Каждый пишет список из семи желаний, которые хочет исполнить перед тем, как умрет, и мы вместе их осуществляем. Не похоже на что-то сложное.

— Это должны быть желания, которые мы сможем осуществить именно здесь в ближайшие месяцы, что сильно ограничивает варианты. Желания не могут быть абстрактными. А если они такие, ты должна уточнить, как ты собираешься их осуществлять. То есть недостаточно просто написать, что хочешь преодолеть страх высоты, – нужно указать, как именно ты будешь это делать. Например, забраться на крышу. Вот что нужно включить в список.

— У меня нет страха высоты. А если бы и был, то не думаю, что лезть на крышу и рисковать расшибить себе голову – лучший способ с этим справиться.

Коннор отмахивается:

— Ты понимаешь, о чем я.

— И какие твои условия?

— Я еще не закончил с правилами.

— Какое следующее?

— Ты должна сказать мне, что написала в списке.

— А взамен ты скажешь мне, что написал ты, – рассуждаю я.

Если мы собираемся выполнить списки вместе, так будет логичнее.

— Не совсем.

Мои брови взлетают вверх.

— Ты издеваешься?

— Мы будем выполнять оба списка поочередно, – объясняет он, полностью игнорируя мое недоверчивое выражение лица. – Сначала пункт из твоего списка, потом из моего. В идеале нужно было бы сохранять тайну и каждый сам организовывал бы осуществление каждого пункта, но ты только приехала и, очевидно, ничего не знаешь об этом месте, так что я возьму все на себя. Тебе нужно только написать свой список, отдать его мне и просто наслаждаться.

— Мне не нравится, как это звучит.

— Конечно не нравится. Но таковы правила.

В нетерпении прикусываю внутреннюю сторону щеки:

— Что-нибудь еще?

— В моем случае только одно условие. Я хочу, чтобы ты ответила на пару вопросов.

— Зачем?

— Потому что, если я собираюсь выполнять список с тобой, мне хотелось бы для начала убедиться, что я знаю хотя бы основное о тебе. Ты не обязана делать то же самое, но это было бы разумно.

Мне все это не нравится.

Ни правила, ни его условия, ни это «просто наслаждаться», ни его желание задавать вопросы, ни то, как он на меня смотрит, ни то, как сильно он меня волнует. Мне следовало бы отказаться, пока еще есть время.

Но вместо этого я сдаюсь:

— Что ты хочешь знать?

— Какой твой любимый цвет?

— Какая глупость.

— Это мои условия, Мэйв. Так какой?

Мэйв. Мне нравится, как мое имя звучит в его исполнении. У Коннора особенный акцент: он не совсем британский, потому что в нем проскальзывают финские нотки. И все же есть в этом что-то привлекательное – в его низком голосе, в том, как он произносит мое имя.