Книга Там, где мы настоящие, страница 255 – Инма Рубиалес

И Нико.

Я по-настоящему осознаю, как сильно по нему скучала, только когда он оказывается передо мной. В отличие от остальных детей, которые наверняка вылетели из класса, как только прозвенел звонок, Нико все еще внутри. Он сидит за своей партой, на стуле для взрослых, с которого его ноги не достают до пола. Он весело болтает ножками, аккуратно, один за другим, складывая карандаши в пенал. Сердце сжимается в груди. Мне так сильно хочется его обнять, что начинают зудеть пальцы.

Нора стучит в дверь.

— Глянь-ка, кто вернулся, – нараспев произносит она.

Он хмуро поднимает взгляд, и я делаю шаг вперед, напряженно улыбаясь.

Сердце бешено колотится от волнения.

Нико видит меня.

Но он не улыбается. Не бросается ко мне в объятия.

Вместо этого он спрыгивает со стула и отступает назад, мотая головой.

— Нет, – отрезает он.

Мое сердце падает из груди и разбивается вдребезги о пол.

— Нико… – пытается вмешаться Нора.

— Нет, – настаивает он. Глаза у него влажные. Голос надламывается. – Нет, я не хочу, чтобы ты возвращалась. Ты меня бросила. Уходи. Я не хочу тебя здесь видеть.

— Но я здесь, – мягко отвечаю я. Мой голос дрожит. Глаза горят.

Нико продолжает отступать.

— Ты меня бросила, – всхлипывая, повторяет он.

Я делаю дрожащий вдох, преодолеваю разделяющее нас расстояние, и, хотя он сначала вырывается, пытаясь избежать этого, в конце концов крепко обнимаю его. Нико прижимается лбом к моей груди и горько плачет. Я позволяю ему выплакаться, поглаживая его по волосам и моргая, чтобы сдержать слезы. Я никогда не видела Нико таким грустным. Осознание того, что виновата в этом я, причиняет мне острую боль, которая разрывает меня изнутри. Я хочу защитить его любой ценой. Невыносимо сознавать, что я причинила ему боль.

— Почему ты уехала без меня? – всхлипывает он.

Я немного отстраняю его, чтобы посмотреть в лицо, и вытираю ему слезы большими пальцами, хотя у самой они все еще текут.

— Мой папа попал в аварию. Мне пришлось срочно уехать, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и позаботиться о нем, пока он не поправится. Я тебя не бросала. Это была экстренная ситуация.

— Но ты уехала не попрощавшись.

— Да, я знаю. – И никогда себе этого не прощу. Я снова вытираю ему слезы. – Но теперь я здесь. Все уже решено, и я никуда больше не уеду.

Нико шмыгает носом:

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

— Тебе придется мне довериться. – Я печально улыбаюсь.

— А если не доверюсь?

— Тогда я буду работать, чтобы заслужить это доверие.

Нико кивает.

И снова бросается в мои объятия.

— Спасибо, что вернулась. – Он крепко обнимает меня за шею, словно ни за что в жизни не хочет меня отпускать.

Облегчение, которое я чувствую, не умещается в груди. Я вздыхаю, прижимаю его к себе и вытираю щеки. Встречаюсь взглядом с Норой, которая улыбается мне у двери.

* * *

Негодование Нико улетучилось, стоило нам только спуститься на лифте, нагруженном моими чемоданами, и купить ему в торговом автомате у входа пакет странных конфет из хеллоуинской лимитированной серии – а ведь на дворе почти июль.

— Можно задать тебе вопрос? – спрашивает он, засовывая в рот две конфеты в виде глаз. Из них вытекает красноватая липкая жижа, имитирующая кровь, и Нико, похоже, в восторге, потому что он высовывает язык, показывая мне его, и заливается смехом. Я морщусь. Какая гадость.