Книга Там, где мы настоящие, страница 230 – Инма Рубиалес

Он смотрит на меня с болью:

— У тебя есть мы.

Мое сердце рассыпается на осколки.

— Мне нужно ехать, – повторяю я.

К моему удивлению, Коннор кивает. Что-то изменилось в его взгляде. Теперь я вижу в нем то понимание, которого так ждала с начала нашего спора. И еще – глубокую печаль.

Он засовывает руки в карманы.

— Я просто хотел, чтобы ты все осознала, прежде чем сделаешь это, – говорит он. – Я знаю, что, как только ты сядешь в это такси, назад дороги не будет.

Его слова бьют наотмашь. Это не упрек. Он просто сдается. Я мотаю головой, изо всех сил пытаясь справиться с комком в горле.

«Ты бросаешь меня».

«Так же, как бросила его».

— Прости за пожар. Я найду способ помочь вам оттуда, я… я…

Внезапно дорогу освещают фары такси. Коннор на секунду переводит на них взгляд, а потом снова смотрит на меня. Я чувствую, как тону под невидимым грузом. Будто чьи-то безжалостные руки сдавливают легкие. Я не знаю, как пережить это прощание. Я не хочу, чтобы это было прощанием. Я открываю рот, пытаясь что-то сказать, но у меня не выходит ни звука. И хотя мне отчаянно хочется подойти, поцеловать его, сказать, что люблю, обнять – я разворачиваюсь и быстро иду к машине. Коннор так и стоит на месте, глядя мне вслед. Можно не оборачиваться – я знаю, что он не пойдет за мной.

Майк, похоже, удивлен моим появлением. Он быстро переводит взгляд с меня на Коннора и обратно.

— Бренна прислала сообщение. Связи не было, и я…

Слезы снова подступают. Я перебиваю его. Больше нет сил.

— Давай уедем отсюда, – умоляю я.

Если его и удивляет моя просьба, то лишь на мгновение. Он открывает дверцу и пропускает меня вперед. Когда таксист заводит двигатель, Майк с тревогой смотрит на меня – я все еще тихо плачу. Я незаметно отворачиваюсь. А потом пытаюсь сделать вид, будто не знаю, что Коннор провожает нас взглядом, будто я не уезжаю, не попрощавшись с его семьей, будто не нашла здесь свой дом, будто не пожалею о том, что оставила его, и будто не чувствую, как с каждым километром мое сердце разбивается на все более мелкие осколки.

Мэйв

Следующие двое суток стерлись из моей памяти.

Я даже не помню, сколько мы ехали в такси и как проходили паспортный контроль в аэропорту. Как-то незаметно мы с Майком оказались внутри, с посадочными талонами, в ожидании рейса. Я кутаюсь в толстовку Коннора – она провоняла дымом и больше не пахнет им – и ругаю себя за то, что не захватила ни одежду, ни фотоаппарат, ни ноутбук. Я так быстро выскочила из дома, что все осталось в комнате. У Майка, похоже, то же самое – его рюкзака нигде не видно.

Отец взял нам билеты в бизнес-класс. Когда мы наконец поднимаемся на борт, Майк возится с креслом и берет напиток у стюардессы, а я продолжаю молчать. От одной мысли о том, что ждет меня в Майами, и о Конноре, о том, что я не попрощалась с ним как полагается, меня подташнивает и хочется бежать в этот чертов самолетный туалет.

С тех пор как мы сели в такси, Майк не задает вопросов. Видя, что я сама не своя, он накрывает мою руку своей.

— Все будет хорошо, – уверяет он, слегка сжимая ее.

Я молчу, просто осторожно высвобождаю руку.

Я отчаянно хочу почувствовать хоть каплю тепла, любой физический контакт, который мог бы утешить. Но есть только один человек, от которого мне нужно это тепло, и это не Майк. Мне надо было обнять Коннора. Надо было поцеловать и сказать, что люблю его, что хотела бы остаться с ним навсегда.