Книга Там, где мы настоящие, страница 218 – Инма Рубиалес

От его честности губы сами собой растягиваются в улыбке. Я упираюсь подбородком ему в грудь, чтобы посмотреть прямо в глаза.

— Например, что было хорошо. Что это был лучший секс в твоей жизни.

— Это был первый секс в моей жизни.

— И следовательно, лучший…

— Это было лучше, чем просто хорошо. Это был лучший первый секс в моей жизни. Я тоже тебя люблю. И не могу дождаться, когда мы будем жить одни, чтобы заниматься этим каждый день. – Он отпускает мои волосы и проводит своей большой ладонью по моей спине. – Это ты хотела услышать?

Я чувствую покалывание в животе.

— Пойдет.

Коннор смотрит на мои губы.

— Переезжай ко мне, – шепчет он.

— В город?

— Или в городок поблизости. Ты сможешь ездить на работу в Нокиу, а я буду ездить на стажировку в Тампере. И мы будем навещать моих родителей, когда захотим.

Улыбка дрожит на моих губах.

— Звучит здорово.

— Но?

Я вижу недоверие в его глазах.

— Не знаю, смогу ли я вынести, что ты будешь воровать мое печенье до конца наших дней.

— У тебя будет отдельный шкаф. Мне будет категорически запрещено к нему приближаться, – торжественно заявляет он. Я с улыбкой хмурю брови. – Есть еще какие-нибудь «но», с которыми мне нужно разобраться?

Мне приходит в голову столько всего, что если бы я начала перечислять все, то никогда бы не закончила. Первые места в списке занимают: мой отец, авиабилеты, которые он уже наверняка купил, жизнь, которую он хочет для меня, все, что я оставила позади в Майами. Однако, если взглянуть на это под другим углом, список минусов, хоть он и длиннее списка плюсов, состоит из вещей, которые значат для меня меньше. Возможно, я приехала в Финляндию без намерения остаться навсегда, но и не ожидала найти здесь жизнь, друзей, семью, любовь, дом. Лия права. В конце концов, только я могу принимать решения.

И я выбираю остаться.

— Никаких «но», – отвечаю я и прижимаюсь к нему так тесно, насколько это возможно. – Я тоже не могу этого дождаться.

* * *

На следующее утро мне приходится, как всегда, незаметно выскользнуть из комнаты Коннора и вернуться в свою, чтобы его родители нас не застукали. То, что его галстук сочетался с моим платьем, уже достаточно ясно говорит о том, что Ханна в курсе наших отношений, но одно дело – знать, что мы встречаемся, и совсем другое – застать меня в его постели. Коннор ворчит во сне, когда я заставляю его отпустить меня, и, прикусив губу, чтобы не улыбнуться, я одеваюсь, беру туфли и тихо выхожу в коридор.

Как я и предполагала, Онни лежит, свернувшись клубком, на шкафу, когда я вхожу. Увидев меня, он поднимается, спрыгивает на пол и идет ко мне. Я закрываю за собой дверь, с недоверием наблюдая за ним. Я все еще таю обиду – и испытываю некоторый страх – после того случая, когда он на меня набросился.

И тут он подходит к моей щиколотке и, совершенно неожиданно для меня, начинает тереться об нее.

Если бы Коннор это увидел, он бы решил, что его кота чем-то накачали.

И я думаю, что его кота чем-то накачали.

— В глубине души ты тоже хочешь, чтобы я осталась, правда? – Я осмеливаюсь наклониться и погладить его по голове. У него очень мягкая шерсть. Онни мурлычет под моей рукой. – Тогда хорошие новости, потому что именно это я и собираюсь сделать.

Я улыбаюсь про себя. Онни продолжает требовать внимания, и каким-то образом я оказываюсь на полу, спиной к двери, а он устраивается у меня на коленях. Я глажу его, пока ему не надоедает, а затем он встает и уходит, игнорируя меня, словно момента близости между нами никогда и не было. Коты. Настоящие разбиватели сердец.