Книга Там, где мы настоящие, страница 187 – Инма Рубиалес

Я сдерживаю желание издать измученный стон. Полагаю, она права. Для финнов этот избыток словарного запаса, должно быть, совершенно нормален.

— Думаю, я брошу занятия.

— Не говори глупостей. В конце концов ты уловишь суть, вот увидишь. Изучение языков становится увлекательным, когда понимаешь, как их учить.

Ей легко говорить. Она настоящий лингвистический гений. Если я правильно помню, помимо родного языка Нора владеет еще тремя.

— Ты думала указать знание финского в резюме? Ну, для переводов книг, – спрашиваю я. Понятия не имею, как устроен издательский рынок в Финляндии, но, возможно, ей это было бы интересно.

— Пока нет. Для этого мне нужен гораздо более высокий уровень финского. Пока что я довольствуюсь тем, что знаю достаточно для жизни здесь, и тебе стоит поставить ту же цель, – настаивает она. – Что касается переводов, буду пробовать дальше. У многих маленьких издательств уже есть мои данные. Надеюсь, что в какой-то момент они предложат мне какую-нибудь работу.

— Я поговорю со своей подругой Лией, вдруг ей когда-нибудь понадобится перевести ее книги.

— Ловлю на слове.

— Ты когда-нибудь переживала финскую зиму? – меняю я тему. После сегодняшнего урока у меня не получается выкинуть из головы все, что связано со снегом и метелями.

— Я приехала в прошлом году, так что только одну. Это так ужасно, как ты себе представляешь. В Испании зимой дни тоже короче, но здесь совсем другой уровень. Когда ты проводишь столько времени дома взаперти, не видя солнца, в конце концов это сказывается на тебе.

Коннор говорил мне то же самое. В последнее время мы часто подшучиваем над тем, как тревожно, что у него настолько нарушена терморегуляция. Кажется, я никогда не видела, чтобы ему было холодно. Я же, напротив, настолько чувствительна к температуре, что он иногда шутит, будто я превращусь в ледышку, когда наступит зима. Поначалу я, наивная, защищалась, утверждая, что уже пережила финскую зиму, ведь приехала сюда в апреле, когда все еще шел снег, было холодно и мы едва видели солнце. Он заверил меня, что это ничто по сравнению с предыдущими месяцами. В декабре, например, рассветает в девять и темнеет в три. Всего около шести часов света в день. Снег практически не прекращается. Февраль – самый холодный месяц в году, температура может опускаться даже до минус двадцати трех. Я дрожу от одной мысли об этом.

Сейчас, в июне, дни тоже не слишком длинные. К счастью, хотя солнце и начинает садиться в семь вечера, никогда не темнеет до конца. Коннор говорит, что мы не увидим ночи до середины августа. Я бы хотела, чтобы лето – или весна, я не понимаю, как здесь устроены времена года, – длилось вечно. Голубоватый свет нашего бесконечного заката прекрасно подходит для фотографий.

— Хочешь зайти ко мне? – предлагает Нора, когда мы выходим из академии. Сегодня на ней широкий красный ободок, укрощающий непослушные кудри. – Я купила несколько новых растений, и мне не помешала бы помощь с их размещением. Сэму на все это наплевать.

Я открыла для себя страстную любовь Норы к природе, когда впервые оказалась в ее квартире. У нее повсюду цветы, горшки и вьющиеся растения. Квартира маленькая, и я сильно сомневаюсь, что там найдется место для новых зеленых питомцев, но не могу отказать подруге, попавшей в затруднительное положение.