Книга Там, где мы настоящие, страница 186 – Инма Рубиалес

— В последний раз, когда ты так сказал, я двадцать раз подряд скатилась с детской водной горки, – напоминает она.

— На этот раз никаких водных горок. У меня есть идея получше. – Приободренный тем, что Мэйв расслабилась, я отпускаю ее руку и поворачиваюсь, чтобы завести мотор. – У тебя есть кроссовки?

— Только не говори, что решил заставить меня бегать.

— Ни в коем случае.

— Тогда что?

— Сегодня, дорогая Мэйв, мы будем залечивать старые детские травмы. – Объявив это, я завожу пикап и выезжаю с парковки. – Ты научишься кататься на велосипеде.

Мэйв

— Не знаю, что бесит меня больше: то, что у финнов столько разных слов для обозначения снега, или то, что мне придется их все выучить, – ворчу я две недели спустя, выходя с Норой из кабинета финского в академии. – Серьезно, какой в этом смысл? Почему нельзя просто сказать, что идет снег?

В итоге после долгих взаимных уговоров мы вместе записались на курсы финского. Это был вопрос, который обе откладывали, но больше тянуть было нельзя. Теперь три раза в неделю я забираю ее из класса, где она преподает английский, и мы вместе пересекаем коридор, чтобы попасть на последнее вечернее занятие по финскому. Преподаватель – пожилой мужчина в очках, который настаивает, чтобы мы обращались к нему по фамилии, и, кажется, поставил себе цель испортить жизнь всем своим ученикам.

Прошло всего две недели, а я уже начинаю жалеть о своем решении. Нора, напротив, выражает сильное воодушевление. У нее потрясающие способности к изучению новых языков. Пока я чувствую себя потерянной на всех занятиях, она заполняет тетрадь конспектами, внимательно следит за бесконечными объяснениями преподавателя и, безусловно, превосходит всех остальных в произношении. И это не говоря о том, что она начинала с гораздо более прочной базы. За те несколько месяцев, что Нора здесь, она успела еще до начала занятий усвоить некоторые базовые понятия финского. Не то чтобы она эксперт, но определенно справляется намного лучше меня.

Когда несколько дней назад я поинтересовалась – или, точнее, принялась жаловаться, – почему финский дается ей так просто, она сказала, что для нее это легко. Она так долго изучает языки, что научилась разбирать их на части и находить в них логику. Оказывается, в финском она тоже есть. Логика. А я-то думала, что это просто набор гласных и согласных, расставленных наугад.

Учитывая все это, за первые шесть занятий я узнала, что:

1. В языке нет никакого смысла. Я не нахожу порядка в образовании слов. Не вижу закономерностей в построении предложений.

2. Hyvää huomenta означает «доброе утро», hyvää yötä – это «спокойной ночи», а revontulet – «северное сияние» (все это я уже знала, но решила добавить в список, только чтобы почувствовать, что занятия приносят какую-то пользу).

3. У финнов до неприличия много терминов для обозначения снега: один для мокрого, другой для смешанного с грязью, третий для тонкого слоя на земле, четвертый – на случай, если этот тонкий слой годится для катания на лыжах. Дело не только в том, что мне будет сложно выучить столько финских слов, я сомневаюсь, что смогу отличить один тип снега от другого. Для меня это все одно и то же. Снег. Белый, холодный и скучный. И всё.

— Когда живешь в стране, где большую часть года идет снег, поневоле становишься более конкретным, – спокойно объясняет Нора.