Книга Там, где мы настоящие, страница 158 – Инма Рубиалес

Внутри разливается тепло – теперь приятное, не пугающее.

— Ты сказал именно то, что нужно, – успокаиваю я его.

— Правда?

— Правда.

— И… это все?

— Забавно, как все оказывается простым, стоит только начать говорить, да?

— Ты теперь станешь просто невыносимой.

Я не могу сдержать смех. На губах Коннора медленно появляется его фирменная полуулыбка – та самая, с одной ямочкой. Я прикусываю губу. Интересно, ему так же сильно, как и мне, хочется преодолеть разделяющее нас расстояние?

— Еще одно. – Я заставляю себя набраться терпения. Это важно.

— Я тебя слушаю.

— Насчет границ – это работает в обе стороны. Ты тоже должен их устанавливать.

Коннор хмурится:

— Не совсем понимаю, о чем ты.

— Ты вечно ставишь чужие потребности выше своих. Я хочу, чтобы ты перестал так делать. Или хотя бы не делал этого со мной. – Именно это и привело к недопониманию, а я не хочу встречаться с человеком, который будет со всем соглашаться, забывая о себе. – Мне важно, чтобы тебе тоже было комфортно. И чтобы ты мог сказать, если что-то не нравится. Не думай только обо мне. Думай и о себе тоже. Я буду делать так же. И вместе мы найдем баланс.

Возможно, я тоже не большой специалист в отношениях. Ясно, что мой прошлый опыт – не самый удачный пример для подражания. Но если на чем-то и стоит настаивать, то именно на этом.

Коннор никогда никому не позволяет о себе заботиться.

Но я буду. Вообще-то, уже забочусь.

— Разговор становится слишком личным, – замечает он, уходя от ответа.

— И это я еще трезвая. Представь, какой невыносимой стану, когда напьюсь.

Моя шутка мгновенно разряжает повисшее напряжение. Коннор тихо смеется. Сердце в груди пускается в пляс.

— Хорошо. Давай так и поступим.

— Спасибо, – искренне говорю я.

— Что-нибудь еще?

— Больше ничего.

— Тогда… – Он не заканчивает фразу.

— Ты мне нравишься. Кто бы мог подумать.

— Да уж, кто бы мог подумать.

Я нервно барабаню пальцами по двери. Хоть он все еще на другом конце комнаты, его присутствие заполняет все пространство. Голова начинает кружиться, когда он делает шаг ко мне. Он останавливается прямо передо мной, в нескольких сантиметрах. Я поднимаю голову, не расцепляя рук, чтобы посмотреть на него. Он убирает прядь волос с моего лица, и дыхание тут же сбивается, а сердце колотится быстрее.

Я вздрагиваю.

— Я скучал по тебе, – шепчет он.

Кончиками пальцев он проводит от моего виска к подбородку. По телу пробегает дрожь.

— Странная выдалась неделя. – Удивляюсь, как я еще могу говорить. – Прости, что избегала тебя.

— Ничего. Я заслужил.

— Есть немного.

Его пальцы скользят по моей шее к плечу и задерживаются на тонкой бретельке платья. Подцепляют ее и слегка оттягивают.

— Все еще злишься?

— Нет.

Он наверняка чувствует, как у меня участился пульс.

— Точно? А я слышал, ты довольно злопамятная.

— Точно.

— Значит, ты позволишь мне тебя поцеловать?

— Посмотрим. А ты не скажешь потом снова забыть обо всем?

— Я так и знал, – тихо поддразнивает он.

Я все еще улыбаюсь, когда его губы касаются моих. Ощущение в точности такое, как я запомнила: теплые, мягкие губы, вкус сахара и апельсиновой газировки и его привычный одеколон – понятия не имею, что это за аромат, но теперь узнаю его где угодно. Он целует меня раз, другой – медленно, нежно, почти невесомо, и это настоящая пытка. Его большой палец ласкает мой подбородок, будто пытаясь запомнить каждый миллиметр моей кожи. Но мне этого мало. Я хочу большего. Едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться за ним, когда он отстраняется.