Книга Там, где мы настоящие, страница 121 – Инма Рубиалес

Она всегда писала его с двумя «н».

Мэйв

— Потрясающее место.

— Я же говорил, что тебе понравится. – Коннор выходит из машины одновременно со мной. Но если я могу только зачарованно смотреть по сторонам, он открывает заднюю дверь и достает что-то из рюкзака. Через секунду он ее захлопывает, засовывая бумажник в карман брюк. – Мне нужно зайти за ключами от домика. Можешь подождать здесь, если хочешь. Только не отходи далеко.

— Из-за медведей? – В моих руках уже фотоаппарат. Я навожу его на ветви деревьев, сквозь которые пробиваются солнечные лучи, и нажимаю на спуск.

— В основном чтобы ты не потерялась. Но и из-за медведей тоже. Я быстро.

Смотрю ему вслед, затем прикусываю губу и оглядываюсь. Не могу удержаться и снова поднимаю фотоаппарат. Мы у входа в природный парк, машина припаркована на грунтовой дороге возле деревянного здания информационного центра. Куда ни глянь, всюду стройные ряды пышных сосен, поросшие мхом валуны и дикие кустарники, наступающие на тропинки. Удивительно, как внешность бывает обманчива. Всю жизнь я считала, что Финляндия – это страна настоящего холода, снега и темноты, а она оказалась такой легкой и полной жизни. Словно хорошо спрятанный секрет, предназначенный только для меня.

Мне хочется углубиться в лес по тропинке и отснять целую пленку. Но я помню слова Коннора – особенно про медведей, – поэтому остаюсь у машины и фотографирую, пока не слышу его голос из домика. Вешаю фотоаппарат на шею и иду к нему. Ноги радуются небольшой прогулке. Мы ехали часа три, но оно того стоило. Все ради того, чтобы оказаться здесь.

— Для регистрации нужен паспорт. Он у тебя с собой? – Коннор встречает меня у входа и, когда я киваю, легонько подталкивает в спину, направляя к стойке, где женщина средних лет что-то печатает на компьютере.

Достаю паспорт и протягиваю ей. Она спрашивает что-то по-фински. Коннор отвечает за меня, и они погружаются в разговор, в котором я уже не участвую. Мое внимание привлекают информационные стенды, покрывающие всю стену. На каждом – сведения о животном, которое можно встретить в парке. Здесь разные виды птиц, олени, рыси, лоси, северные олени и…

— Это что, белка с крыльями?

Коннор отрывается от бумаг, которые дала ему женщина, и смотрит туда же, куда и я. Хотя он опустил руку, он все еще стоит совсем близко, наши плечи почти соприкасаются.

Я не замечаю, что мое любопытство привлекло внимание администратора, пока она снова не заговаривает со мной по-фински. Обернувшись, вижу, как она с воодушевлением что-то объясняет. Открываю рот, чтобы извиниться за то, что не понимаю ее, но на помощь приходит Коннор.

— Она говорит, это сибирская летяга. Вид на грани исчезновения, обитает только в этом лесу. Если увидим – надо быть осторожными. – Он о чем-то спрашивает ее и кивает, выслушав ответ. – У нее такая… перепонка между туловищем и лапами. Она прыгает с высоты, расправляет ее и планирует. Вот так и летает. Она сказала, как называется эта перепонка, но я не могу перевести.

Женщина тем временем с надеждой смотрит на меня – поняла ли я наконец. С тех пор как я здесь живу, я часто сталкивалась с языковым барьером, но никогда еще он не злил меня так сильно.

— Спасибо за все. Вы очень любезны, – искренне говорю я. Она хмурится – знак того, что, как я и боялась, по-английски не понимает. Поворачиваюсь к Коннору. – Как будет по-фински «вы очень любезны»?