Книга Великая тушинская зга, страница 93 – Иван Охлобыстин

— Ровно на два куска! Но правильно она… По зге, в общем!

— Послушай, Борька, я, кажется, знаю, где мы… Ура! — воскликнула Ксюша, взглянув в грязное окно. — В доме напротив зубной клиники, в начале улицы Свободы.

Так бесславно и жестоко завершился жизненный путь партийного активиста Леонида Аркадьевича Воронова-Шумского, пострадавшего от любви скалолаза Гиви, людоеда Поликарпа и бухгалтера Елизаветы в совокупности, по квалификации покойного профессора Болыперотова, хомо квантикуса. Любители домашнего насилия и слушатели «Голоса Америки» теперь могли спать спокойно. Хотя… если в Тушино исчезает одно, то появляется другое. Зга предоставляет огромный выбор, и только от самих тушинцев зависит, что они выберут. Если времена лихие, то одно, если времена мирные, то совершенно другое. Музыку, например.

Гарик Собакин был первым, кого встретили на улице Борька с Ксюхой. Музыкант с гитарным футляром в руке шёл в сторону Волоколамского шоссе, на ходу курил папиросу и о чём-то размышлял. Ребята не решились его отвлекать, мало ли — вдруг он новую песню сочиняет?!

Правильно, что не привязались. Гарик поссорился со своей любимой Ольгой Царёвой и теперь уходил пожить на квартире лучшего друга Толика Бубнова, басиста-виртуоза и лидера хеви-метал-группы «Чёрная скала». Ничего хорошего из этого получиться не могло, Толик находился в расстроенных чувствах, потому что группа разбежалась и ему не с кем было играть в начале декабря на рок-фестивале «Сырок» в Измайлово. А фестиваль, надо заметить, оказался легендарным. Музыкальные критики потом назвали его последним крупным советским рок-фестивалем, открывшим настоящих рок-музыкантов. Хотя справедливости ради следует уточнить, что Толику и без этого удалось стать одним из главных музыкантов канувшей в Лету эпохи, сделавшей нас (в том числе и самого автора) теми, кто мы есть сейчас. За что каждый из нас дорого заплатил, Бубнов раньше всех — не рассчитав однажды дозу героина, в туалете студии, где записывал трек для нового альбома. Наши жертвы были значительно скромнее, но и побед оттого у нас меньше. Но живыми остались. Хотя по краю ходили. По самому краю.

На трамвайной развилке Пророк и Репина разошлись, пообещав никому, кроме рыцарей Ордена Красной Звезды, ничего не говорить. Да и как такое расскажешь? Не поверят же!

— Если что, то мы пиво пили на детской площадке за Китайской стеной, — предложил Борька свою версию алиби.

— Хорошо, — устало махнула косой Ксюша и пошла домой, где на лавке у подъезда её уже ждала сонная сестра Ленка со своим ухажёром.

«Как там наши? Вдруг их уже арестовали?» — также направляясь к своему дому, думал Пророк. А «наши» в лице Хольды и Серёжи, дождавшись, покуда не стихнут звуки в грузовом отсеке, чудом выбрались из ящика с мышами. Очень пригодился прихваченный из дома Серёжей перочинный ножик. Помимо лезвия, в нём ещё была и отвёртка, которой он открутил крепления замка с обратной стороны.

Друзья осмотрели грузовой отсек и, обнаружив в стене люк, ведущий в следующее помещение, полезли в него. К радости ребят, в него струился свет из двух овальных иллюминаторов на потолке. В этом отсеке стояли клетки с чёрным козлом, кроликами и гусями. Животные от появления людей забеспокоились, но особого шума не произвели.