Книга 1977, страница 64 – Александр Скок

А дальше – две таблетки анальгина, вот и весь арсенал перед процедурой. Аня сказала, что так мне будет проще. Затем – чай с печеньем в ожидании, когда таблетки подействуют.

Говорили о всяком разном: о предстоящем походе на каток, о Валентине и его плохих поступках, о ее планах на будущее.

Когда началась процедура, анальгин оказался таким же бесполезным, как детская сказка против кошмара. Боль была настоящей, липкой, вязкой. Аня работала быстро. Управилась минут за десять.

После выпили еще чаю, поболтали. Затем я не стал долго навязывать свое общество и решил, что будет хорошей манерой уйти. В прихожей, когда я уже натягивал свое пальто, тишина окутала нас, как одеяло. Мы стояли напротив друг друга, молча, как бы ждали чего-то, оба чего-то боялись. Это был момент, который мог стать первым поцелуем, но не стал.

— Завтра в шесть позвоню, – сказал я наконец. – Идем на каток, верно?

— Верно, – внезапно улыбнулась Аня и вдруг быстро чмокнула меня в щеку.

— Ну, пока.

— Пока.

До дач я добрался огородами и закоулками, стараясь не попасться на глаза патрулю. С каждым шагом тепло поцелуя в щеку тускнело, уступая место холодному, липкому страху. Предчувствие беды сжималось в груди, как ледяной ком.

Мой телефон. Этот маленький, безмолвный свидетель моих путешествий в СССР. И он останется здесь. Какие будут последствия для моего времени? Эта мысль сверлила мозг, как назойливый комар. Я отгонял ее, как муху, но она возвращалась вновь и вновь. Отвечать на этот вопрос не хотелось. Хотелось зажмуриться, как в детстве, надеясь, что кошмар исчезнет. А вдруг пронесет? Эта слабая, едва слышная надежда билась в груди, как раненая птица. Вдруг все обойдется?

Дача. Следов хозяина видно не было, и я относительно смело пошел к сараю. Поднявшись на второй ярус, замер перед порталом. Он ждал меня, темный внутри и безмолвный снаружи. Что скрывалось за ним? Новая реальность? Или сущий кошмар? Я не знал. Но выбора у меня не было. Надо делать первый шаг. Но я стоял как вкопанный, наверное, целую минуту. Ноги словно приросли к полу. Не мог заставить себя сделать этот чертов шаг. Потом опустился на ступеньки, достал сигарету. Закурил, затянулся. Дым терпко царапал горло, но легче не стало. Мысли, мерзкие, как тараканы, расползались по сознанию. Они шептали о грядущем, о чем-то темном и неизбежном. Но в какой-то момент словно кто-то влил мне в вены ледяную смелость, я затушил сигарету, спрятал окурок в спичечный коробок и шагнул в портал. Просто шагнул в этого безмолвного засранца.

Тьма, как всегда, неохотно распрощалась со мной и швырнула на ту сторону. Я поставил портфель на скрипучие доски, огляделся. Из дыры в крыше сочился бледный, болезненный дневной свет.

Спустившись вниз, я ступил на землю, покрытую тонкой коркой инея. Это уже меня чертовски напугало. Иней? Летом? Какого… что за…

Я подошел к тому, что когда-то было елью. Сейчас торчал лишь обрубок ствола, не больше метра высотой, остальное валялось на земле. Вокруг царил настоящий хаос. Как будто здесь пронеслась не просто буря, а целая война, яростная и беспощадная.

— Проклятье! – прошептал себе под нос.

Дома стояли разбитые, многие почернели от огня, словно их выжигали изнутри. Деревья вывернуты с корнем или просто поломаны как спички. Заборы повалены. Земля была усыпана мусором: щепками, обломками бетона, осколками стекла. Над головой, тяжело и низко, висели свинцовые тучи.