Книга 1977, страница 62 – Александр Скок

Она смотрела на меня. Ее глаза – светлые, как июльское небо, – вдруг потемнели, стали тяжелыми, слово на горизонте собирался грозовой фронт. В них бился страх, и он перешел на меня, как вирус.

— Сергей, твое лицо… твой глаз… он совсем закрылся, – выдохнула она.

Я коснулся щеки. Кончиками пальцев чувствовалась натянутая кожа, как будто кто-то подложил под нее камень. Гематома налезла на глаз, оставив мне лишь тонкую щель, через которую я едва мог видеть.

— Пройдет, – пробурчал я.

Аня сделала шаг ближе.

— Бровь. Ее надо обработать. Иначе будет плохо. Даже зашивать придется. Давай я вызову скорую?

— Нет, не надо скорую. Как-нибудь сам справлюсь. Правда.

— Но, Сергей! – тяжело вздохнула она. Затем скрестила руки на груди, как будто это могло заставить меня передумать. – Какой же ты упрямый!

Этот ее взгляд… в нем была сила. За ним я рассмотрел внутренний стержень Ани.

Она добавила:

— Ладно, тогда поднимешься ко мне. Я тоже зашивать умею.

— А как же отец?

— Сегодня он на сутках. Мама до вечера на работе.

Слова «Тогда квартира в нашем полном распоряжении» чуть не слетели с моих губ, но я успел проглотить эту фразу, стиснув челюсти так, что зубы заныли.

— Ты мне лучше скажи, что это только что было? – спросил я, кивнув в сторону «бобика».

Вопрос повис в воздухе. Даже ветер замер, ожидая ответа. Она опустила глаза, ее щеки порозовели.

— Не все же тебе меня выручать. Теперь моя очередь, – едва слышно проговорила она, и ее голос звучал хрупко, как тонкий хрусталь.

— Не понял.

— Я уговорила Виктора Андреевича тебя отпустить, – продолжила она, не поднимая глаз. – Он друг отца. Пошел мне навстречу.

Я хмыкнул, чуть не рассмеявшись, но получилось как-то резко, почти зловеще.

— А заверял, что не может нарушать закон! – возмутился я.

— Ну не мог же он при сыне члена горкома тебя отпустить, – пожала плечами Аня, как будто это объясняло все на свете. – Савельев, между прочим, второй секретарь.

— А как зовут его сына?

— Валентин, – сказала она, помедлив. А потом добавила: – Ну, так что? Будем тебя зашивать?

Она подняла на меня глаза и, словно нечаянно, коснулась моей руки. Я почувствовал, как электрический ток пробежал по моему телу. В этот момент все вокруг потеряло значение: и рана, и Виктор Андреевич, и Валентин, и мой телефон в его кармане. Были только мы двое, стоящие друг напротив друга.

— Пошли, – сказал я.

Мы вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице. Аня – впереди, я – сзади. С каждым шагом я все сильнее ощущал, как мои мысли скользили в интимную сторону. В какой-то момент я поймал себя на том, что смотрю на ее фигуру. Пальто повторяло каждый изгиб… Было на что посмотреть, и воображение, как голодный пес, тут же бросилось вперед, уводя меня к мыслям, от которых было трудно отмахнуться. Чтобы не дать себе утонуть в них окончательно, я выдавил из себя вопрос:

— А те бродячие псы на тебя больше не нападали?

— К счастью, нет. Исчезли совсем.

Мы поднялись на четвертый этаж и остановились у средней двери. Аня пошарила в сумке, выискивая ключи. Спустя миг она отворила дверь, впуская нас в уютное пространство советской квартиры. Запах домашней выпечки смешался с ароматом ее духов.

— Так, я в ванную. Надо руки помыть. А ты проходи на кухню, скоро буду, – сказала она.